Возле входа было разбросано несколько камней. Мне пришлось тянуться, чтобы достать до них, потому что Гракла держала нашу веревку полностью натянутой, но мне удалось взять достаточно большую горсть, чтобы втиснуть ее в отверстие в раме. Таким образом, если дверь закроется, засов не запрет нас.

— Я не думаю, что ты просто сдашься и уйдешь, да? — крикнула я Гракле.

Она ответила, что звучало как довольно злой набор слов.

— Отлично. Но если кучка ботов разорвет нас на куски, это твоя вина.

Веревка солнечных лучей вела нас вниз по лестнице. Они были скользкими от сырости, а воздух пах задней стенкой холодильника. Я не знала, насколько глубоко вел контрольно-пропускной пункт. Пятьдесят ярдов? Может, восемьдесят? И как правильно измерить глубину чего-либо? Я была уверена, что Говард учил меня.

Но прямо сейчас каждый нерв в моей системе собрался за моими глазами и вокруг моих ушей. Я просто знала, что что-то выскочит и настигнет нас.

Я просто знала это.

— Хорошо, — крикнула Гракла.

Наконец-то, мы достигли дна. Она стояла на влажном бетонном полу, нетерпеливо дергая за нашу веревку — вероятно, угрожая сдернуть меня, если я не пройду эти последние несколько шагов самостоятельно.

— Что это за звуковой сигнал? — ворчала я под нос. Он был слабым и редким, что было очень важно. Если бы писк был ритмичным, я бы забеспокоилась, что он был связан с чем-то взрывоопасным.

Наконец, я заставила ноги работать. Крошечная комната открылась у подножия лестницы. Она была лишь немногим больше, чем вход на блокпост. Она была пустой, за исключением металлической двери в задней части комнаты. Пальцы Граклы уже обхватили широкую U-образную форму ручки.

— Погоди!

Она распахнула дверь прежде, чем я успела возразить, и вошла внутрь. У меня не было другого выбора, кроме как выхватить свой револьвер — теперь он мерцал на жалких восьми процентах заряда — и надеяться, что там нет ничего, что хочет нас убить.

Удивительно, но ничего не было.

Мы стояли внутри какого-то… Я не знала, что это было, на самом деле. Это чем-то напоминало мне сторожевую комнату Говарда: филиал его кабинета, где он установил кучу экранов для наблюдения за моими экспериментами. Ему нравилось заставлять меня сидеть перед этими экранами и смотреть, как я задыхалась, тонула или кричала, потому что Толкач ломал мне запястья. Я думала, что смотреть, как меня пытают, было куда хуже, чем настоящие пытки.

И Говард это знал.

В этой комнате был всего один экран: он охватывал всю переднюю стену и был покрыт такими же извивающимися черными линиями, как и экран на клавиатуре. Под экраном находился длинный узкий стол с двумя придвинутыми к нему сиденьями. От этого стола доносился звуковой сигнал. На его верхней части были всевозможные кнопки, но их нажатие никак не помогало экрану. Он просто застыл на той же картинке.