Янки загнали нас в маленькую комнату, которая находилась слева от входа. Затем они заставили нас встать на колени.

Втиснуть двадцать — ну, восемнадцать — человек в комнату такого размера было бы невозможно. Мы так тесно прилегали друг к другу, что мои плечи почти задевали мужчин с обеих сторон. Я ерзала, пытаясь устроиться удобнее, пытаясь найти какое-нибудь положение, при котором мои ребра не скрипели.

Затем вошла Маурья.

— Все заткнитесь, — сказала она, хотя мы уже молчали.

Джексон шел за ней. Они пробрались к передней части комнаты, пиная заключенных, которые двигались недостаточно быстро. Как только она оказалась перед нами, Маурья улыбнулась — и это был первый признак того, что она умела улыбаться.

— Ну, теперь мы выстроили всех наших лошадей, пора начинать скачки.

ГЛАВА 31

Если я правильно поняла игру — а это было не точно, потому что я перестала обращать внимание примерно на полпути — Маурья начнет убивать заключенных по одному. Все ее мужчины сделали ставку на одного из нас, и поэтому, видимо, меня все время называли лошадкой. И у кого лошадка проживет дольше, тот и победил.

Проживет дольше всех. Не было никакой гарантии, что кто-то из нас уйдет отсюда живым.

Я должна была бояться. Несколько месяцев назад я боялась бы. Но после падения с байка полиции и тяжелой поездки в штаб янки, мои раны не давали мне покоя.

Казалось, мне в легкие засыпали истолченное стекло, и каждый раз, когда я вдыхала, осколки царапали мои ребра. То, как пульсировала моя голова, не позволяло удерживать ни одну мысль достаточно долго, чтобы беспокоиться об этом. Мир прыгал перед моими глазами, мое зрение пульсировало волнами боли — и я ничего не могла сделать, чтобы успокоить его.

В этот момент, может, было бы лучше, если бы кто-нибудь застрелил меня.

— Один из вас сейчас умрет, — сказала Маурья. — Сразу же.