– Сам чувствую, но как та собака – сказать не могу, – произнес Ватник. Они шли на расстоянии пяти метров друг от друга, рация здесь была ни к чему. – Кстати о собаках…

Улица плавно поворачивала влево. Дома новые, а планировка Тюневки старинная, никаких тебе квадратно-гнездовых кварталов, запутано всё. Да и улицы далеко не всегда прямые. Зато место престижное, здесь из городской, да и областной верхушки многие имели счастье проживать до войны. До Кавино двадцать минут на машине, да и то из-за делавшей петлю между двумя горками дороги – по прямой было бы ещё меньше.

– Собак нет, – кивнул Шлёма и вытер вспотевшую лысину.

Его до боли мирный вид резко контрастировал с камуфляжем, разгрузкой, берцами и автоматом в руках. А что делать? Воевать пришлось всем, кто может. И кто хочет, конечно – нежелающие давно испарились. Одни через границу, к Восточному соседу, вторые – наоборот, в сторону столицы, краснокаменного Хорива, под чёрно-белое знамя великой и могучей Песмарицы.

Дьявол её побери.

– Хотя почему нет, – близоруко прищурился Шлёма. – Вон одна впереди валяется.

Ватник уже разглядел метрах в десяти впереди бурую кучку под забором, ещё день назад весело лаявшую на прохожих. Запах доносился до обоих бойцов, да и мухи, мухи… Первый признак того, что нечто в их назойливом окружении не может быть живым.

Догавкался, бобик. Но кто ж тебя приложил, а, главное, зачем?

В отличие от подслеповатого Шлёмы, Ватник видел прекрасно. Ему, даже не подходя близко, не нужен бинокль или очки, чтобы рассмотреть во-о-он там в пыли россыпь гильз. Из «калаша» бобика сработали, к бабушке не ходи. Уж на гильзы он успел насмотреться, и в армии двенадцать лет назад, и сейчас, за последние месяцы.

Особенно, сейчас.

– Приём, командир. Две мертвые собаки, на вид – около суток назад. Воняют…

– Принято, Дрон. И у нас одна. Людей не видел?

– Вообще никого, таки да. «Мария Целеста», а не посёлок.

– Начитанный, – хмыкнул Ватник. – Отбой связи.

А похоже, похоже на легендарный корабль, найденный в открытом море с полным набором груза и прочих принадлежностей, но – без единого человека на борту. Там только кот, помнится, был. Голодный судовой кот.

Интересно, здесь они остались?

Но всё это были мысли досужие, пустые. Даже обнаружив кота, не допросишь, что здесь было примерно сутки назад. Алексеев их потому и послал, что какой-то его агент, то ли садовник, то ли повар кого-то из местных богатеев ночью перестал выходить на связь. Хлоп – и вне зоны.

Судя по собакам, может быть и навсегда.

Ещё один собачий трупик, вон, за забором. Проходя мимо, Ватник тронул ручку калитки. Та послушно открылась. Заглянул во двор: машина под навесом, вторая виднеется из не до конца опущенной дверцы гаража, собака на газоне. Огляделся – да, тоже пара гильз в наличии, блестят в траве.