То, что первыми с ним встретятся монархи страны, отношения с которой у Керфи были весьма натянутыми, его не радовало (благодаря Айрес все страны относились к ним с опаской, но Риджия издавна славилась тем, что реагировала на опасения). Как и то, что среди гостей будут Евины соотечественницы – сразу две, если шпионы не обманывают. Его подданные охотно списывали причуды прелестной королевской невесты на иномирное мышление, однако других иномирянок обмануть будет не так просто. Впрочем, своему королю и своей спасительнице керфианцы в любом случае поверят охотнее, чем чужеземцам из дикарской враждебной страны, а Ева кажется достаточно сильной, чтобы сделать всё, чего – Миракл это понимал – у него не было права от неё требовать. Но если она сломается… Какой бы момент она для этого ни выбрала, в её случае он также будет самым неподходящим.

Жаль только, причин, чтобы сломаться, у его невесты имелось в избытке. Больше, чем у кого бы то ни было из живущих.

Хотя бы потому, что к живущим она относилась с большой натяжкой.

* * *

День был холодным и светлым. Обесцвеченным белизной.

День был тихим. В столице он отвлекал людским гомоном, но здесь, за городской чертой, лишь чуть слышно скрипел снегом под ногами.

Какое-то время Ева стояла у переплетения чугунных вензелей на воротах, вглядываясь в сад по ту сторону. Почти незнакомый – прежде она видела его с иного ракурса.

Ладонь в перчатке легла на обледенелый металл, казалось, помимо воли.

Ворота загородного имения Кейлуса Тибеля поддались легко, точно стража забыла возобновить магическую защиту. На деле заклятия надёжно стерегли мёртвый особняк от мародёров – просто для Евы сделали исключение.

Она предпочла бы никому не говорить, куда идёт, однако она была не в том положении, чтобы действовать без объяснения причин. Да и не вышло бы у неё ничего без этих объяснений. Поэтому вчера она сказала Миране, что хочет сделать, после чего получила разрешение – и пропуск; госпожа полковник слегка удивилась, но озаботилась, чтобы маги из стражи вплели в защиту дома ещё одно исключение. В конце концов, Ева успела зарекомендовать себя милой доброй девочкой, и это было в её духе: навестить могилу человека, которого она не знала. Просто потому, что этот человек тоже пал жертвой козней Айрес и тоже был музыкантом, и о таланте его Ева успела наслушаться от лиэра Дэйлиона…

Скользнув в щель, Ева зашагала по садовой дорожке, оставляя следы в нечищеном снегу.

В идеальной безжизненной белизне её тёмный плащ казался чужеродным. Её присутствие – лишним. Хотя не настолько лишним, как если бы она дышала, сердце её билось, а руки не пятнала кровь тех, кто жил и умер здесь. Она и сама была наполовину мертва: почти как дом, к которому она приближалась, больше, чем любой из людей, переступавших его порог за последнюю неделю.