– Они великолепны. – Тон девчонки остался прохладным. – Хотя для меня лучшим подарком послужило бы разрешение посетить вашу библиотеку. Некромантия крайне меня заинтересовала, а в Риджии, сами понимаете, трудно достать добротные трактаты по той области магии, которую на её землях не практикуют.

– Вы ведь не некромант.

– Я маг. И учёный. Меня интересуют все подразделы магической науки. – Девчонка держалась равнодушно, как счётная машинка, но в интонации Ева услышала примесь раздражения: не то тем, что какой-то подраздел науки по невероятной оплошности судьбы остался вне пределов её досягаемости, не то Евиной непонятливостью. – Единственной книгой, в которой я нашла что-то, похожее на научные выкладки, оказались «Исследование посмертия» Шамблера.

– О. – С этим трактатом Ева и сама была хорошо знакома. «Исследование» занимало почётное место на полке одного из шкафов в библиотеке Рейолей, и оттуда Ева почерпнула немало информации об умертвиях в далёкие времена их с Гербертом холодной войны. – Так вы читали Шамблера?

Отстранённо глядя на двери, за которыми беседовали два короля и у которых дежурила лично Мирана Тибель, девчонка подтвердила информацию кивком.

В воздухе разлилось долгое молчание, разбивавшееся на отзвуки отдельных диалогов, жужжащих в стороне.

– И что думаете? – сказала Ева, пытаясь поддержать беседу. Сама не понимая зачем: просто невежливо и глупо казалось переброситься с соотечественницей всего несколькими фразами.

– В данный момент я думаю о бритве Оккама.

Ева воззрилась на собеседницу в ожидании пояснений.

Ответный взгляд показался ей до обидного стоическим.

– Вы пытаетесь понять, при чём тут бритва Оккама, – уточнила девчонка, – или незнакомы с данным методологическим принципом?

– Боюсь, и то, и другое.

– Бывает. – Вид у Белой Ведьмы сделался скучающим. – Если упрощать оригинальную формулировку монаха-францисканца Уильяма из Оккама, жившего в четырнадцатом веке и потому изъяснявшегося довольно пространно, данный принцип гласит «не умножай сущности без необходимости». В современной науке под бритвой Оккама обычно подразумевают тезис «простейшее объяснение всегда лучшее».

– Понятно. – Ева предпочла проигнорировать подтекст, сквозивший между строк: «Это знает и первоклассник, но чего ещё ждать от милой простушки вроде тебя». – И при чём здесь эта самая бритва?

– Ваша фамилия случайно не Нельская?

Когда Ева приоткрыла рот, пытаясь поймать хоть слово в безмолвной растерянной пустоте, затопившей мысли, взгляд девчонки сделался ещё снисходи – тельнее.