— Ты хочешь подарить мне много детей?

— А, что нам мешает? Мы молоды, полны сил и здоровы.

— Убедил. Буду рожать от тебя много и часто. Ты же сможешь меня подлечить ежели что?

— Уже смогу. Когда в столицу поедем?

— Давай после завтра. Завтрашний день у меня на тебя планы, а после завтра вполне сможем съездить.

— Какие планы?

— Сейчас покажу.

* * *

Лог сумел сохранить все трофеи переправив их в схрон, в котором прятались женщины. В посёлке оставил всего две сотни комплектов и выбрал самые дорогие клинки отдельно для боярина. Вот их то Лёня с собой и решил взять.

Шесть клинков каратабан. Жена настояла, чтоб они все были переделаны именно в него.

— Что не возьмут в лавках отнесём дяде. Хоть сколько то денег ещё перепадёт. Вообще Харенцы нас здорово в плане оружия выручили.

— Ты ещё скажи, что и землю удобрить помогли. Хотя это действительно плюс при таком жирном минусе. Но по любому оружие есть оружие.

— Лёнь, а ты не научился такие окна делать, что Сойка нам тогда в пути открывала?

— Ват я балбес.

— Ты чего?

— Да мог из Баграда домой сразу попасть, а вместо этого пришлось десять дней задницей седло полировать. Сейчас коням глаза завяжу и прыгнем порталом.

* * *

Все клинки забрали сразу в одной лавке по восемьсот монет за каждый. Правда деньги пришлось ожидать три дня, но за то погостили у мамы Василисы и заехали к столичному купцу Гамаюну, с которым у рода Озёрных были крепкие деловые связи.

Василиса так прониклась взаимозависимостью сословий, что набрала товаров для Снегирей на восемьсот пятьдесят монет золотом вместе с доставкой. Кожи, меха, ткани, медная посуда, по десятку коров, коз и баранов, пять коней с возами и сено на них, железо для кузнеца, новое изобретение — мотыги, аж пол сотни штук, веревки, гвозди, бочки, серпы, смолу, пеньку. Рассчитаться договорились сотней Харенских доспехов и оружием. В общем очень выгодно с точки зрения Леонида, да и сам Матвей Гамаюн был весьма доволен, поскольку сопровождение его караванов всегда требовало защиты из-за дальности дорог, а торговал он и с другими странами.

Коня, что дал тесть, оставили в конюшне дома боярина, и купили Лёне нового верхового серой масти, которого назвали Серко.