Капитан отдал распоряжение и с интересом уставился на мушкеты.

— Вы умеете стрелять, неви?

— Умею.

— И как?

— Жаловаться некому.

— Весьма похвально. Нагар свежий вы сегодня стреляли?

— Почти целый день.

— Так вот кому мы обязаны тем, что нас не разорвало ядрами на куски.

— Я целитель, а исцелить разорванного ядром сложней, чем получившего иные ранения. А я не стремлюсь к лишней работе.

— У вас неплохо получается отшучиваться, и тем не менее я вам весьма благодарен. Откуда вы стреляли?

— С чердака дома номер три.

Поборов в себе осуждение не благородного метода ведения войны капитан улыбнулся.

— Вы можете меня осуждать, боне капитан за неблагородные методы ведения войны, но с момента вторжения на моём счету более шести сотен убитых и раненых, а это не намного меньше половины вашего полка. Тем более наград себе я не прошу. Если вам сложно это принять, то считайте, что вы ничего не знаете о этом.

В коридоре раздался шум и в без стука открытую дверь начали вносить раненых.

— А я вас искал — прохрипел молодой лейтенант.

— Чтоб выпороть за избитых солдат?

Бровь капитана выгнулась дугой.

— Нет, что вы. Я хотел извинится — лейтенант закашлялся поперхнувшись слюной.

Лёгкое движение руки и лейтенант отправляется в сон.

— Он умер?