Посмотрев на три с лишним десятка свитков, сваленных подчинёнными на небольшом каменном столе в углу помещения, я вздохнул и пошел в них копаться. Отмеченные сверху ироглифами "тело" откладывал в сторону, а вот без всяких пометок разворачивал и изучал печати с небольшими комментариями под ними от тех, кто запечатывал, отыскивая всех погибших джонинов. Больше всего попадалось чунинов, которых я пока игнорировал, но некоторые приписки подчиненных к печатям вызывали нервный тик и мимолётное сожаление, что вообще заморочился с подобной практикой.

"Шикарная куноичи Кумо, за воскрешение плачу сто тысяч рьё, Кисао."

Эту самую Кисао Сенджу я неплохо знал - опытный джонин двадцати трех лет, талантливая и очень сильная, года через два точно преодолеет планку А-ранга, если раньше не убьют. Но при этом, сия дамочка души не чает в своем младшем брате, пару лет назад получившем звание чунина и даже не спрашивая, можно догадаться, для кого предназначена данная куноичи. Движимый неожиданно проснувшимся любопытством, я коснулся пальцем печати и подал немного чакры - недостаточно, чтобы активировать распечатывание, но в самый раз, чтобы обследовать ее содержимое. И на мгновение замер, получив отклик, после чего хмыкнул - стало понятно желание Сенджу заполучить вражескую куноичи в свои руки, и я теперь даже не уверен, что как подарок для брата, а не себе в полное и безраздельное пользование. Запечатанное в свитке обнаженное тело принадлежало самой прекрасной девушке, что мне доводилось видеть, а уж красавиц я повидал не мало. Лет пятнадцать-шестнадцать, она еще полностью не расцвела, но уже сейчас пройдя по улице, такая ослепительная блондинка с пышной гривой волос до попы и идеальными округлостями фигуры заставит сворачивать шеи не только мужчин всех возрастов, но и большей части женщин. Как такую красоту вообще пустили на войну?

Сокрушенно покачав головой, я просмотрел свиток до конца и взялся за новый, стараясь не обращать внимание на подобные приписки, хотя не сказать, что таких случаев оказалось действительно много -примерно одна печать на два-три свитка. Правда, если я ожидал, что возвращать к жизни будут стремиться только вражеских девушек, через несколько минут мне пришлось поменять свое мнение -джонин из Суны нацелилась на парня, отписавшись весьма оригинально:

"Беру красавчика на развод, 100 тысяч, Томико."

Тяжело вздохнув, я закатил глаза к потолку. Почему мне кажется, что подчиненные, узнав о моем умении даже мертвых поднимать на ноги, кроме совсем уж запущенных случаев, вовсе не стесняются этим пользоваться для удовлетворения собственных желаний? Ладно родственники, друзья или соклановцы. Даже наших красивых куноичи понимаю, но собственноручно убитых врагов, добавляя мне лишней работы?! По-моему, это уже слишком. Хорошо хоть деньги предлагают неплохие по нынешним временам.