— Сергей Павлович. Пока ты не начал, хочу тебя попросить, что бы твой рассказ не звучал как доклад. Я уже знаю с кем ты встречался. Знаю, что твой друг перенёс в своей жизни. Правильно его осудили или нет, давай сейчас не обсуждать, время уже не вернёшь. Я, перед твоим приходом, посмотрел документы. Твой друг, конечно, мог и не подставляться, но то, что не бросил двух девиц в огне — честь ему и хвала. Кстати. Из документов я понял, что отец одной из них помог смягчить приговор твоему другу. И это существенно повлияло на общий срок. Что ты кривишься?

— Виктор Фёдорович. Как оказалось, тот благодетель не совсем уж альтруист. В документах, что я Вам принёс, и в моём рассказе вы услышите это имя.

— Хорошо. Что я тебе хочу сказать. Я не предупредил, что решил всё же прикрыть тебя на твоей встрече, но, сам понимаешь. Мы не публичные люди и нам лишняя огласка ни к чему. Поэтому я надеюсь, что мои действия ты не будешь ни осуждать, ни обсуждать. Кстати. Потом, думаю, ещё и поблагодаришь… Я запретил тебя фотографировать и писать. Также запретил вести тебя и твоих собеседников, но то ли меня не так поняли, то ли проявили чрезмерную отсебятину или инициативу, но факт, что их из Вашей троицы их заинтересовал благообразный господин. Уж очень он спокойный, неторопливый. Вообщем, его повели. И, самое интересное, что через час после посещения одной квартиры на улице Восстания, оттуда вышел вполне себе нормальный мужчина, твоих лет, рано поседевший, но, как определила наружка, с признаками определённой подготовки. Именно там его физиономию и отсняли. Провели до метро, а далее наши спецы «лопухнулись», потеряли его, когда тот, придержав закрывающуюся дверь в поезде, выскочил в последний миг. Но… Есть такое одно изречение «не было печали купила бабка поросят». Это именно о твоём друге. Вели его не только мы, но и один, как оказалось, небезызвестный нам человек. Точнее вели двое, но первого сейчас «открывают». О нём нам мало что нам известно. В данный момент по нему работают.

— А вот второй кадр тебе должен быть известен. О нём вчера как раз рассказывал наш всезнающий Арсений Иванович. Ты же присутствовал сам на совещании. Так вот. Второй — это наш чешский «утопленник». По нынешним документам — Сергеев Сергей Александрович, а в оригинале — Стэфан Эрмис. Почему тебе так подробно рассказываю, да потому, что он решил убрать твоего Игоря. Наши буквально в последнюю секунду его взяли. Взяли настолько тихо и аккуратно, что твой друг и не заметил ничего. Оружие было интересное, чешский CZ-50, довольно редкое у нас. Похож на известный «Вальтер», но со своими особенностями. Так что, если бы не парни, твоего Косого сейчас бы оплакивали не только его семья, но и ты с майором. Кстати. Вот тебе вопрос к размышлению. Почему бывший чех пошёл на ликвидацию с оружием, изготовленным именно в его стране?