Металлический запах пронзил чувства Акмаэля, и его осенило осознание. Он взглянул на Церемонда, но янтарные глаза волшебника были устремлены на Эрнана, который теперь повернулся к своей сестре и сказал ей низким рычанием:

— Сегодня ты погибнешь от моего меча.

Эрнан направил лошадь к армии повстанцев.

С лицом, полным тревоги, Эолин развернула свою кобылу, чтобы следовать за ним.

Хелия, явно сбитая с толку их внезапным отступлением, галопом неслась позади.

Акмаэлю пришлось бороться с желанием броситься за ними. Гнев вылился в злобный упрек.

— Слишком рано для таких проклятий, старый волшебник!

Церемонд удивленно приподнял бровь, но почтительно кивнул.

— Простите меня, мой король. Я думал, вы будете довольны. Наверняка вы видели, что он не был склонен принять ваши условия, и есть не один способ избежать кровопролития.

Акмаэль сдержал свой гнев.

— Это был бесчестный поступок, а угроза его сестре — нехороший знак.

— Уверяю вас, мой Король, он будет слишком растерян, чтобы поднять меч против кого-либо.

Не убежденный, Акмаэль сжал поводья и замедлил дыхание. Кори однажды заверил его, что Эрнан никогда не допустит, чтобы его сестра пострадала, но сейчас эта мысль его мало утешала. Известно, что даже самые крепкие узы любви рушились под ужасающим безумием Ахмад-мелана.

* * *

Шагов за пятьдесят до их рядов Эрнан отвернулся от своих воинов и поспешил к временному убежищу под одиноким деревом. Эолин, все еще находившаяся на расстоянии позади него, остановила свою лошадь.

Хелия подъехала к ней сзади, взволнованная и озадаченная.

— Что, во имя богов, только что произошло?

Эолин не сводила глаз с Эрнана.

— Хелия, иди к нашим людям. Я должна поговорить с моим братом.

Оставив горную воительницу позади, Эолин подошла к Эрнану и спешилась в тени раскидистых ветвей. Она вонзила свой посох в землю.