Тамир бросился на землю в тот момент, когда ударило пламя. Наверху загорелись ветки. Он вскочил на ноги и помчался вниз по склону, уклоняясь от пути второго залпа, который обжег его плечи и волосы. Со всех сторон его люди умирали с криками агонии. Запах горящей плоти наполнил воздух.
Тамир оглянулся, когда с вершины донесся низкий грохот. Тамир остановился, слившись со своим собственным образом, когда прошлое встретилось с будущим. Он повернулся, и свет разорвал лес. Жар обжег его лицо и окутал тело. Смерть прожигала его легкие. Огонь поглотил плоть, расплавив кожу и мышцы в бурлящую почерневшую массу.
На одно мучительно болезненное мгновение Тамир увидел каждый путь, которым он жил и не будет жить. Он помнил музыку, страсть и танец. Он услышал смех сестры и увидел залитые солнцем равнины их дома. Он протянул руку ко многим, кого любил, и оплакивал ту, кого навсегда подвел.
Тьма поглотила его, и сознание ускользнуло из его рук.
* * *
Конь Акмаэля вздрогнул, сбросив его на землю, когда тигр схватил лошадь и разорвал ей шею. Король с трудом поднялся на ноги под фонтаном крови.
Магия хлынула через ноги Акмаэля и вырвалась из его ладони. Снежный тигр упал, бился в конвульсиях, его голова превратилась в почерневший мех и покрытые пеплом клыки.
Еще один тигр выпрыгнул из дыма. Не имея возможности вызвать второе пламя, Акмаэль взмахнул мечом. Зверь увернулся и схватил Акмаэля за голень лапой, лишив его равновесия. Акмаэль встал на ноги и снова повернулся к тигрице лицом.
Снежная тигрица присела в нескольких футах от него, злобно оскалившись, кривые клыки обнажили охотничий азарт в ее ледяных голубых глазах. Взревев, она бросилась вперед и придавила Акмаэля к земле. Его меч выскользнул из руки. Его шлем был сорван, а зрение затуманилось. Затем ее зубы сверкнули в эбонитовом рту.
Взрыв меха унес ее прочь. Задыхаясь, Акмаэль поднялся и потянулся за мечом. Огромный медведь оттащил самку и теперь бился с ней. Когти рвали шерсть, челюсти — конечности. Акмаэль узнал красноватый оттенок медвежьей ауры.
«Дростан!»
С явным облегчением король поднялся на ноги.