— Думаю, мое сердце поразила в тот первый день твоя способность так легко доверять, верить в лучшее в других, даже во мне. Гемена упорно трудилась, чтобы избавить тебя от этого, но ей так и не удалось, не так ли?

— Мой инстинкт доверия не имеет к этому никакого отношения. Я знала их. Хелию. Тамира. Ришону.

— А я — нет, — он отпустил ее и отошел. — Я обязан, как король, подвергать сомнению мотивы их присоединения к этому восстанию. Я уверен, что тобой двигали твои идеалы и твоя любовь к брату. Но они? Зачем им посылать своих воинов умирать на наших полях сражений?

— Думаешь, они бы меня так использовали? — этот намек вызвал у нее гнев.

— Тебя и твоего брата. Да, — он напрягся, и его глаза стали жесткими. — Верховный маг Цетобар скоро назначит группу посланников, сначала в горы Парамен, а затем в земли Сырнте. Я могу организовать для тебя их сопровождение. Учитывая твой обширный… опыт работы с их людьми, твоя помощь может оказаться полезной.

— Акмаэль, меня не интересует…

— Возможно, ты найдешь другого принца Сырнте по своему вкусу, — обида окрасила его голос. — Это тебе понравится, Эолин?

Она напряглась.

— Ты не имеешь права сомневаться в моих отношениях с ним! Ты ничего о нем не знал.

— Я знаю, что король всегда остается королем в своей стране. То, чего ты надеялась избежать, отказавшись от меня, ты бы нашла, приняв его.

— Акмаэль, у меня не больше желания быть принцессой Сырнте, чем королевой Мойсехена! Все, что я хотела… — она запнулась. Все, что я хотела — ты. — Я чувствовала себя такой одинокой. Тебя не было, а он был там, и я… он был мне нужен. Мне нужно было кого-то любить. Это все.

Ее признание ничуть не уменьшило его недовольства. Когда он нетерпеливо вдохнул, чтобы ответить, Эолин заметила отблеск серебра на его груди. В мгновение ока она сократила расстояние между ними, не отрывая взгляда от воротника его рубашки. Она положила пальцы на тонко сплетенное украшение, висевшее у него на шее, очарованная светом, заключенным в его многочисленных кристаллах.

— Этим ты нашел меня! — поняла она, пораженная. — Где ты взял это?

Акмаэль замер под ее прикосновением.

— Моя мама сделала его и подарила мне.

— Почему я не видела его раньше? Почему ты мне его не показал?

— Это была моя тайна, мое единственное воспоминание о ней. Я привык ни с кем не делиться.

— Если бы только это открылось мне раньше, — опечаленная, Эолин отошла, но Акмаэль остановил ее, поймав ее пальцы своей рукой. Заряд от его прикосновения сотряс ее.

— Почему? — спросил он.