Машина Смита одна в тоннеле, движется со скоростью точно на один километр ниже разрешенной. Каким-то образом он тут оказался один: флуктуации транспортного потока. Нейт надеется, что ему это показалось любопытным.

Потом машина тормозит и останавливается. Смит, похоже, не знает почему. (Картинка в картинке: на него смотрит еще и камера с приборной доски.) Он раздраженно пыхтит и звонит в поддержку. Система просит его оставаться в машине и заверяет, что другие автомобили получат предупреждение или будут перенаправлены по другому маршруту. Это стандартное сообщение, и Смит расслабляется.

Потом, когда ничего не происходит, он понемногу начинает тревожиться. Оглядывается по сторонам, но явно ничего не видит и не слышит. Нейт вспоминает недавний кошмар, страх и руку Лённрота из зеркала, чувствует прилив сочувствия. Смит тоже испытывает обычную для млекопитающих реакцию на тишину и замкнутое пространство: тревожное и неприятное чувство, что за тобой наблюдают.

Конечно, за тобой всегда наблюдают. В этом суть Системы: ты никогда не останешься один, всегда будешь защищен. Не нужно больше бояться темноты.

Свидетель выключает изображение изнутри автомобиля. В тоннеле по-прежнему пусто, пылают бело-зеленые огни. Затем, когда управляющий алгоритм убеждается, что сюда не едут другие машины, свет меркнет: экономия электроэнергии. Из сияющего дня тоннель погружается в холодный серебристый сумрак.

Смит ерзает на сиденье. Он ведь знает, что внутри автомобиля безопасно. Даже окажись он в центре бального зала, людей вокруг было бы меньше. Впрочем, поправляет себя инспектор, на самом деле он в опасности. С другой стороны, если он не знает чего-то особенного об этой ситуации, должен так считать. Как Царь Обезьян никогда не сходил с ладони Будды, Оливер Смит по-прежнему заключен в объятия своей электронной матери: он настолько же в безопасности, насколько любой другой человек в мире.

Он пытается кому-то позвонить, но не может. Сигнала нет — усилитель отключился вместе со светом. Смит несколько раз переподключается, начинает оглядываться через плечо. Пока, по мнению инспектора, у него нет причин бояться нападения, как и подозревать, что нападающий окажется сзади.

В эти несколько секунд он куда более одинок, чем в принципе возможно внутри Системы. Порадовало бы это Диану Хантер?

На некотором расстоянии в тоннеле, как раз когда Смит в очередной раз поворачивается лицом к приборной доске, одна из ламп гаснет. Смит говорит: «Боже мой». На его лице отражается понимание, а потом уже не тревога — откровенный ужас. Он не гадает, знает наверняка, как мышь знает, что летит сова.