Но я вернулся и стрелял.

Кстати, говоря о войне…

– Фунти, я слышал вы с кем-то воюете сейчас? Вроде с соседним баронством?

– Ага, воюем. Барон Куксли собрал мощное войско для победы над бароном Генрди. С нашей деревни пятерых забрали, но меня не позвали, – с грустью в голосе закончил Фунти.

– И хорошо, что не взяли, – озвучила мои мысли старушка. – Там бы пришлось меч из ножен вынимать – зарезал бы себя, как пить дать.

– А чего хоть воюют? Что на таких обширных землях с малым населением можно не поделить? – задал я вопрос бабе Русхи, у горе-воина Фунти такое лучше не спрашивать.

Не знает он.

Как пить дать.

Что случилось? Я что-то не то сказал?

Баб Русхи будто ещё сильнее постарела, осунулась, глаза её опустились к полу. Впрочем, через несколько секунд она вернула себе прежний вид и, пытаясь удержать свою язвительную интонацию, произнесла:

– Да разве этим обалдуям нужна причина, чтобы друг-дружку резать? Только меч дай и вперёд.

– “Что это сейчас было? Мне ведь не показалось?”

– “Я в этом вопросе помочь не могу: если ты увидишь галлюцинацию или иллюзию, я тоже её увижу. Но в этот раз тебе не показалось.”

– “Я чем-то её задел? Разговоры о войне? Она явно негативно к этому относится.”

– “Она спокойно шутит на эту тему. Её лицо изменилось лишь когда речь зашла о причинах этой войны. И я, кажется, знаю, в чём тут дело.”

– “Молодец – выдержал драматическую паузу. Прям МХАТовскую. А теперь начинай вещать.”

– “Любишь ты издеваться над беззащитными, Влад. Ладно, это я тебе позже припомню. А сейчас… я думаю, что зверолюдку может задевать тот факт, что победитель в этой междоусобице станет пособником Ширцентии в работорговле.”

– “Что? Не понял.”

– “Коротко не объяснить…”

– “Значит объясни не коротко.”