– Вот и пришло время прощаться, – человек присел на корточки и склонился над лицом трупа, – Знаю, я сумасшедший, раз разговариваю с мертвыми, но только это мне и остается. Местные люди не такие дружелюбные… То и делают, что ходят угрюмые, о чем – то все время думают, – после этих слов, человек встал и прикоснулся мыском ноги к телу трупа, и стал понемногу толкать его вперед, намереваясь скинуть в мусоропровод, – Не волнуйся, весь наш мусор отсюда улетает вниз со скалы, в море, так что если правильно приземлиться, и больно не будет, – человек истерически засмеялся, как присуще это психам, и толкнул с силой труп вперед, и, удостоверившись, что тело улетело прямо в трубу, он резко развернулся, схватился за каталку и пошел обратно, что – то напевая про мертвецов по пути.

Глухие звуки битья о бока трубы мусоропровода через какое – то время резко прекратились и все стихло.

– А.. На этот раз как – то быстро, обычно еще долго громыхает, – отпустив каталку, человек развернулся и медленно пошел к месту, где он скинул труп, попутно осматриваясь по сторонам, – Якорь и меч: вот, что надо моряку; Сабля и пистолет: вот, что надо пирату, – напевал он первые строчки пиратских песен, пока шагал.

Когда тот подошел к круглому выходу на улицу, началу трубы, внутри которой лишь мрак был виден, присел на корточки, опираясь руками о пол, и стал пристально всматриваться в черноту впереди, словно хотел что – то там разглядеть. Разочаровавшись, он еще сильнее наклонился вперед и, опираясь руками о холодный пол, еще сильнее вытянул шею в трубу, но просидев так секунд пять и ничего не услышав и не увидев, резко выпрямился и хотел было уже вставать. Но вдруг схватившая его рука за шиворот скинула беспомощно вырывающегося из железной хватки человека вниз и так же пропала, как появилась. Громкие вопли человека вскоре затихли и из трубы вылез мерзкий на вид монстр, с облезлой кожей до такой степени, что ее и вовсе практически не было нигде видно. Сочящее мясо существа с каждым новым шагом заставляло выплескивать маленькие капельки крови наружу, которые бесшумно падали и разбивались о пол.

– Почему я в этом человеческом теле? Какое же оно хрупкое, – монстр посмотрел на свои руки, ноги, сжал и разжал еще несколько раз кулаки, убеждаясь, что может его контролировать, – Как же позорно, спустя столько лет скитаний, я заточен в этом бренном теле!

Голые ступни монстра негромко хлюпали по полу, когда тот шагал вперед, оставляя за ним еле заметные следы крови. Шаги раздавались эхом по всему и без того нагоняющего страх коридору: перегоревшая лампочка изредка включалась, озаряя недавно мрачное пространство ярким светом на несколько секунд, а затем снова затухала, предварительно очень быстро мигая. Каждый раз, когда появлялся свет, можно было заметить облезлые обои, дерево за которыми прогнило от сырости, а с потолка все время что – то капало, с характерным звуком отдаваясь эхом по пустому коридору при падении. И когда мигал яркий свет лампочки, монстр закрывал глаза от резкой боли, немного пятясь назад.