Харитон Мамбурин По сложной прямой

Харитон Мамбурин

По сложной прямой

Пролог

Пролог

28 декабря 1991-го года. Москва

Эта московская квартира была довольно захламленной, несмотря на солидный метраж и новизну дома. Ковры, столики, огромные вазы, стоящие на полу, вычурная тумба, на которой стоял слишком уж большой телевизор. Пышные шторы, буквально кричащие о том, что они лучшие в мире собиратели пыли. Казалось, хозяева вовсю пытаются овладеть ролью имеющего вкус хомяка, тащащего к себе домой пусть и не всё подряд, но явно желающего натащить как можно больше. Аляповатая большая картина в коридоре, убедительно демонстрирующая, что её вычурную раму можно использовать для убийства некрупного слона, подчеркивала творящуюся на жилплощади вакханалию вещизма, а небольшие вязаные салфетки, лежащие на любой свободной горизонтальной поверхности, могли вызвать приступ удушья у человека, обладающего вкусом.

Впрочем, двоих мужчин в возрасте, находящихся в зале этого примечательного жилища, окружение ничуть не смущало, несмотря на то что они оба тут были в первый раз.

И в последний — тоже.

Им нужно было просто поговорить. Семья хозяев, понятия не имеющая, что сейчас по их драгоценным коврам ходят совершенно чужие обутые ноги, радовалась жизни в одном из московские ресторанов, радуясь халявному приглашению от владельца заведения. Другие люди аккуратно вскрыли замок, запустив в жилье непрошенных гостей.

— Жора, ты понимаешь, что нам хана!? — наконец, нервно заговорил один, после того как едва видимая тень из коридора, сделав успокаивающий жест «всё чисто», вышла из жилья. С омерзением покосившись на штору, место которой легко усматривалось на сцене Большого Театра, человек развернулся к сидящему на диване собеседнику. Тот, слегка поморщившись, бросил на него взгляд, а затем, потянувшись вперед, взял рюмку, полную отличного коньяка, который эти двое не поленились принести с собой. Выпив, упомянутый «Жора» выдохнул, зажевал долькой лимона, лежащего тут же на блюдечке, прищелкнул языком, и только потом проговорил, вновь откидываясь на мягкую спинку дивана:

— Валера, не усугубляй. К нам вообще не должно быть претензий.

— Ты вот сейчас серьезно? — пробормотал тот, как будто не веря собственным ушам, — Прямо серьезно мне такое говоришь?

Оба человека были довольно похожи друг на друга. Оба в возрасте, близком к сакральным 55-ти годам, одетые в почти одинаковые рабочие костюмы мышиного цвета с неброскими галстуками, подтянутые и редковолосые. Никаких животиков, столь свойственных работникам низшего и среднего номенклатурного звена.