Арфа у меня на плече рождала почти случайные звуки, бросая, как гальку, в людское море. Сначала меня никто не слушал — но я продолжал играть, — а потом меня не хотели слышать. Они продолжали переговариваться, но глаза снова и снова обращались туда, где я стоял и играл, как будто не обращая внимания на гул голосов.

И тут во мне с новой силой вспыхнуло мое видение, вспыхнуло и засияло, как солнце. Я снова увидел пылающее и зеленеющее дерево, мой дух воспарил. Впервые за долгое время я снова почувствовал себя Бардом.

Позволив арфе говорить за меня, я играл на их страхе и беспокойстве, пока все взгляды не оказались обращенными ко мне. Постепенно музыка завладела вниманием людей, и ропот начал стихать. Дождавшись полной тишины, я громко выкрикнул:

— Слушайте меня! Я Бард и сын Барда; мой истинный дом — Край Летних Звезд. С самых ранних дней нашей расы Хранители Духа учили, что мудрость обитает в сердцевине дуба. — Я поднял арфу над головой, чтобы все могли видеть. — Вот, у меня в руках это сердце дуба. Благодаря своему ремеслу, Бард освобождает душу мудрости, чтобы она могла творить в мире людей. Слушайте и внимайте всему, что я скажу вам, чтобы каждый не забывал, кто он и кем может стать!

С этими словами я снова начал играть. Словно пальцы ткача, сплетающего золотые и серебряные нити, мои пальцы плели затейливую мелодию, создавая блестящую основу для слов. Я играл, вглядываясь в лица людей, собравшихся со всех уголков Британии, из Прайдейна, Селиддона и Логриса, из Иерны. Они представлялись мне пустотелыми, и мне предстояло наполнить их Истинным Словом.

— Великий Свет! Я смиренно стою перед Тобой. Вот тебе мои руки, вот тебе мой голос, Господи, сделай так, чтобы я мог тронуть сердца людей!

И на меня накатил авен — будто отпустили в небо пойманную птицу. Мелодия пришла первой, а следом потекли слова, обретая смысл, едва слетая с моих губ. Я отдался песне; больше не было Мирддина, существовала только песня, а я стал всего лишь сосудом, наполненным изысканным вином Оран Мор[17].

Я пел, и Великая Музыка лилась со струн моей арфы. Той ночью родилась новая песня, и люди были поражены, услышав ее. Вот что я пел:

«В Старшую Эпоху, когда роса творения была еще свежа на земле, жил могущественный царь по имени Манавидан. Царством его был весь мир, и каждое племя, каждый клан платили ему дань. За что бы он не брался, все расцветало под его руками. Куда бы он не посмотрел, он видел только хорошее и достойное.

Однажды пришли плохие вести и огорчили Манавидана. Говорили, что Потусторонний мир пал под пятой жестокого узурпатора. Великий Король тут же решил передать суверенитет своего королевства достойному преемнику, чтобы самому отправиться и освободить Народ Потустороннего Мира от угнетения. Вот как он поступил.