Помахав рукой в воздухе, отгоняя мрачные мысли, как назойливых мошек, она зажгла светильник на алтаре богини истины Илаэры. Сегодня был чтимый день, и это обязанность хозяйки. Сложив руки, она вознесла традиционную благодарность, а потом отдельно попросила ясности в делах и поступках для живущих с ней под одной крышей.

Молитву прервало шуршание занавески, и Цыран оглянулась, чтобы посмотреть, кто решил её потревожить при выполнении ритуалов. Это была служанка, одна из её преданных помощниц. Вида, мягко говоря, взбудораженного.

— Хозяйка, дровосеки нашли в лесу раненую женщину!

— Раненую?!

— Нет, она просто без чувств, — следом влетела ещё одна служанка.

Комната наполнялась женщинами всех возрастов, которые старались наперебой сообщить интересную новость.

— А у неё длинные волосы и причёска как верёвочка! — поделилась пятилетняя дочка пекаря.

— Оружие! Вы представляете?! У женщины! И одета, как эйуна какая-то! — возмущалась старшая кормилица, придерживая руками огромные груди, полные молока.

— Может, она дочь деревьев? — спросила одна из стряпух.

— Блудница? В нашем доме? — престарелая портниха хотела было выразиться неподобающе, но вовремя вспомнила, что находится в молитвенной комнате.

— Ну почему сразу блудница?! Может, просто несчастная беглянка или изгнанница, — сочувственно сказала третья служанка.

— Ты видела, как она одета? Добротная ткань, небось, дорого стоит. Может, она из… ну тех, что с ящерицами… — розовощёкая молодка зябко повела плечами.

— Бородавку тебе на язык! Фу!

— Хватит! — прервала Цыран поток трескотни. — Вы сказали, она без чувств?

— Да, хозяйка! Ваш супруг уже послал за лекарем.

— В таком случае не вижу смысла волноваться, наш господин позаботится…

— Цыран, у нас проблемы! — в комнату, ковыляя на клюке, вошла её старшая родственница, перед которой все расступились.

— Что случилось, тётя Кесса?

— Этот подонок, твой бывший женишок. Увидел девку и хочет послать за своими людьми. Твой муж пытается отговорить его, мол, не знаем, с чем дело имеем, а тот заладил как птица: «дочь деревьев» да «дочь деревьев». В холодную блудницу! А у самого аж слюна с подбородка чуть не капает. Опять у него между ног чешется, у мрази этакой!

— Тётушка!