— Всё, понял, не дурак. За освобождение и содержимое твоей замечательной фляжки обещаю быть паинькой.

— Ишь чего захотел. Тогда из этой клетки тебе точно не выбраться, по крайней мере, не с моей помощью. Я из-за всего случившегося итак протрезвел.

— Не везёт, так не везёт. Ладно, согласен и наполовину. Вытаскивай меня отсюда. Там за моей спиной два засова.

— И чего же ты их сам ещё не открыл?

— Слепой, что ли? Не видишь, что у меня руки связаны.

— Давно бы уже перегрыз верёвку, — проворчал Ларс, направившись к клетке. Вот только на полпути хвост змеелюдки, отмеряющий его свободу, натянулся, и горе-воришка чуть снова не упал.

— Экая у вас крепкая связь. Ревнует? Или ты, проказник, налево ходишь, вот она тебя к себе и привязала?

— Это у неё от сонного зелья хвост свело, а я вот теперь мучаюсь.

— Осуждаю. Хоть она и не совсем человек, но всё же девушка. А это значит, всё должно быть на добровольной основе.

— Это не мне, это другу, — пропыхтел Ларс, подтаскивая тело ближе к клетке.

— А ну если другу, то да. Ради друга можно и не такое сделать.

— Чтобы я ещё раз сел с Франсом в карты играть. Но ведь по-любому мухлевал. Я видел это в его пьяных глазах.

— Так ты что, ему в карты девку проиграл? А ты отчаянный, лучше с кем-нибудь из замка договорился, чем за нагой в тёмные земли лезть.

— Если бы всё было так просто. Я ему девственницу проиграл, — щелкнув засовом, открыл клетку воришка.

— Так причём здесь наги? Они же вроде как рептилии и яйца откладывают. Разве к ним относится понятие девственница?

— Хочешь сказать, я зря сюда пёрся? Напрасно рисковал и просто так тащил эту тушу на своём горбу? Да я Рика достал своими вопросами, расспрашивая про быт нагов. Знаешь, чего мне стоило разузнать всё, не вызвав никаких подозрений? Это он после возвращения из города пришибленный ходит, а так давно бы всё понял и наверняка мне ноги бы сломал, чтобы я никуда не лазил.

— Не переживай, может и этакая диковинка сгодится. Да и не уверен я, что у рептилий девственниц нет. Ты давай, не отвлекайся, вытаскивай меня отсюда, у меня всё тело затекло. Я сам не выберусь.

Ларс всё-таки вышел из ступора и принялся за дело под тихий мат и стоны Бранда.

— Вставай, идти нужно и так с тобой столько времени потратил, — прошипел воришка, глядя, как уже бывший узник лежит, кривя лицо в гримасе боли.

— Не могу я, тело затекло, ног вообще не чувствую.