Дорья молчал, спокойно взирая на то, как его соединение в составе одного разрушителя «тройки» в сопровождении четырех тяжелых крейсеров типа «Мститель», одного десантного корабля типа «Аккламатор» и десяти корветов типа «Крестоносец-II» продвигается от границ системы к ее сердцу.

Покинуть систему Брето можно было лишь единственным способом — достигнув точки прыжка по хорошо известному вектору входа и выхода в гиперпространство.

Но сегодня это сделать невозможно.

Раскинув свои сети искусственной гравитации, поперек этого вектора расположился звездный разрушитель типа «Доминирующий».

Опытные космолётчики могли бы узнать в последнем хорошо известные в Империи звездные разрушители типа «Интердиктор».

Но лишь немногие счастливчики, пережившие столкновение с «Доминирующим», могли бы рассказать, что от «Интердиктора» в нем ровно столько же, сколько и в основном звездном разрушителе Доминиона от его прародителя — «Имперского».

Хорошо знакомая галактике форма корпуса.

Но спасшихся после встречи с «Доминирующими» и основными звездными разрушителями было ровно столько же, сколько выжило джедаев после операции «Падение Рыцарей» тридцатилетней давности согласно официальной имперской пропаганде.

Ноль.

С той лишь разницей, что корабли Доминиона в самом деле соответствовали этому утверждению.

Когда регулярный флот заканчивал операции, на поле боя не оставалось никого и ничего, что могло бы дать противнику пищу для размышлений.

И контр-адмирал Дорья не видел смысла в том, чтобы нарушать эту славную традицию при захвате сектора Мсст.

Сектор Мсст

Несмотря на наличие лояльной Доминиону в секторе планеты Гарос IV, из недр которой добывался ценнейший ресурс для замаскированных астероидов, начиненных взрывчаткой, несмотря на желание Дорьи зачистить сектор и привести его в лоно государства, которому он служит верой и правдой, лишь вторая фаза контрнаступления послужила основанием для гранд-адмирала Трауна, чтобы развязать ему руки.

Еще год назад Дорья основательно прошелся бы по личности гранд-адмирала и командиру его флагмана — капитану Гиладу Пеллеону, но не сегодня.

Не потому, что он воспылал к ним обоим любовью.