И, дождавшись пока судёнышки приблизятся на расстояние кабельтова, когда оттуда кое-кто уже начал нетерпеливо постреливать из арбалетов, приказал коротко и ясно:

— Орудия! Залпом… Пли!..

В последовавшем ужасном громе пушек и взвившейся к небу со всех сторон стене воды пропали вскрики ужаса и удивления, в трюме слуги с трудом удержали коней… корабль качало на волне… на мгновение все оглохли и только громкое восхищённое: "Вау!" сеньоры Матильды прорезало наступившую тишину…

— Перезарядить орудия! Залпом… впрочем, отставить! Ну их к Хайяку!..

И, затем:

— Поставить грот, фок, марсель! Всё поставить! Задраить порты! Курс — бакштаг, вест норд-вест! Полный вперёд!

И ещё:

— Дежурные спасательные плавсредства — за борт!.. Уходить надо красиво! — пояснил он, обращаясь к Тинчу…

И последнее было весьма кстати… разумеется, для тех, кто только что рассчитывал легко захватить огромное по их меркам грузовое судно.

Море позади кишело обломками и обрывками парусов. На ходу оставалось всего два-три судёнышка, но и они явно черпали бортами воду. За спущенные с "Аргантоны" доски и спасательные круги отчаянно цеплялись люди…

— Бедный мой брат… — повторяла Матильда. — Бедный мой брат, если бы он мог видеть всё это… Вау! — ещё раз с удовольствием повторила она это новое для себя словечко.

— Я полагаю, — сказал Ангарайд, выбивая пепел из трубки, — что вполне могу передать вахту помощнику, а господ пассажиров приглашаю отужинать со мной в кают-компании.

— Сэр Артур! Исидора!

— Да оставь их, Тинчи! Не видишь — они заняты делом. Они воркуют…

Молодые, крепко обнявшись, стояли на корме и глядели вдаль, на постепенно отдалявшийся французский берег.

Ветер звенел в снастях такелажа. Полоса воды в кильватере судна отсвечивала толедским золотом…

— Я вытянул меч из своей наковальни? — в который раз вопрошал рыцарь.

— Конечно, милый, конечно… Как хорошо… мы теперь вместе, навеки вместе… Ты плачешь? Поплачь, мой милый, поплачь, если это тебе так нужно. Но нас ожидает будущее, у нас ещё всё впереди…

— Ты знаешь, я всё спрашиваю себя: зачем мы живём, за чем гоняемся по свету? Наверное, отвечаю я себе, мы стремимся вовсе не за чем-то посторонним, живущим вне нас, отделённым от нас пока. Птичка на тонкой ветке — это наша душа. Правда, для того, чтобы открыть её в самих себе, порой приходится так много пройти и испытать. Этого нельзя увидеть просто так, это бывает надо именно испытать, испытать, чтобы понять, что всё, что кажется сложным, на самом деле просто, а то, что мы так поспешно считаем простым, на самом деле глубоко сложно… Я не скажу, что всё понял верно, я не скажу, что понял и половины того, что должен был понять на этом свете. Но мне кажется, что я всё-таки в чём-то нашёл, что так долго искал… Я говорю очень путано, прости… Вы, женщины, побуждаете нас понять самих себя, вы заставляете нас остановиться, оглядеться вокруг, почувствовать, и, в конечном счёте, обрести самих себя, обрести по-новому, по-иному, вы заставляете нас с презрением относиться к страхам, вы окрыляете нас, вы рождаете нас заново, вы — истинный Бог, что даёт нам ещё одну возможность найти себя, раскрыть себя, одержать победу над собой. Вы — истинная наша родина, вы — истинное наше прибежище и, только будучи с вами, мы — мужчины!..