Я достал чётки.
Для тех, кто, может быть, не знает: это не простые чётки. Они могут быть использованы как оружие. И ещё их можно употребить как гадательный инструмент. Их мне когда-то, десять лет назад, подарил сам Хэбруд.
— Ну-ка, ну-ка…
Я встряхнул чётки меж ладоней и, приплюснув, уложил ему на стол.
— ЭСПЕС! — увидел он это слово, но мне оно было незнакомо.
— На одном из древних языков это слово означает "Надежда"! — пояснил Хэбруд. — Что ж, это хороший знак…
— Именно ты, — так же чётко продолжил он. — Именно ты пребывал в те дни в самой горловине мясорубки судеб. Ты наблюдал всё. Ты был свидетелем всех тех событий.
— Ну, не всех…
— А ты не скромничай. Ты был одним из заложников, спасая которых высадился на берег Таргрек. Ты хорошо знаком с Гриосом, кавалеристы которого, мстя за своих соплеменников, устроили резню в Коугчаре. Ты видел и тех… Генерала Ремаса, Кураду, Хорбена… невольным убийцей которого ты явился. Ты, хотя бы отчасти, был участником сражения при Урсе. Ты сражался и любил, любил и сражался…
— Ну, так уж и сражался…
— Да, тебе было всего пятнадцать… Но ведь ты не беспамятный, и многое понял и оценил. А то, чего ты не видел, наверняка доскажет тебе отец.
Это был нечестный удар, и он знал об этом.
— Хэбруд! Давай напрямую. Ты хочешь помирить меня с отцом?
Тут он сдёрнул с глаз очки, встал и заходил по комнате.
— Да! И это тоже!
— И мне небезразлично, — продолжал он, — что два неглупых человека, которые к тому же отец и сын, пребывают в каких-то непонятно глупых, несуразных отношениях! А коли так совпало… — вновь нацепил он на нос очки и вновь поглядел на меня взглядом спрута. — Мне бы очень хотелось, чтобы ВЫ… Тинчес Даурадес… немедленно… сегодня же, сейчас же!.. отправлялись в Коугчар и привезли бы мне в скором времени обширнейший материал воспоминаний о тех событиях. Наличие иллюстраций приветствуется! Вам всё понятно?
Так я, спустя двое суток тряски в дилижансе… о Господи, а ведь когда-то мне было так просто и привычно проделать этот путь пешком!.. вновь оказался в Коугчаре.
2
С отцом мы пообщались очень сухо, и я ушёл жить к Тиргону и Кайсти.