— У нас тут шашлыки. Мы только разогрелись, — начал ныть Пахан. — Давай я вечером пораньше вернусь?

Пахан считал, что главное щас отвертеться, а потом можно ночью прийти, пока отец будет занят со своей… Подстилкой!

Но у подстилки были другие планы. Раздался негромкий женский голос, неразборчиво обсудивший нечто с отцом. Тот, очевидно, согласился, потому что постановил:

— Ты же там опять с шалавами разврат устроил? А у нас какое правило?

Отец сделал паузу и Пахану пришлось пробурчать:

— Какое?

— Никаких шалав провинившимся!

— Шалав только дома нельзя, и я не провинился, — пробурчал в защиту Пахан.

— Умный! — восхитился отец. — Далеко пойдёт. И надолго.

Он заржал, и к нему присоединился звонкий женский смех.

— Провинился ты или нет, пока непонятно. Но раз ты чо-та мутишь — значит, точно провинился. Логично?

— Нет, — буркнул в свою защиту Пахан.

— Тогда колись, как вы там ноги поломали, — стал жёстким снова голос отца.

— Ну мы эта… — почесал голову Пахан, пытаясь что-то придумать. — Вадик же крутой кикбоксёр… Был…

— Ну-ну, уже интересно.

— Он хотел как в том старом кино про кикбоксёров, по сосне ногой со всей дури…

В трубке раздалось громкое ржание.

— Молодец, неплохо, повеселил старика. Я бы даже поверил, если бы не один момент.

— Какой? — пришлось Пахану заполнить паузу.

— Ногу он сломал, а не ты! Если бы ты по сосне ногой лупил — это бы я поверил. А вот в тупость Вадика…