Так как они более не связаны необходимостью перемещаться по междугородним шоссе, было решено ехать напрямик, по пересечённой местности и просёлочным дорогам.

Для простых людей было бы сложно или невозможно ехать по снегу, но не для них.

Быстро добравшись до Молги, они полюбовались на вид разрушенного ядерными ударами Нижнего Новгорода, а затем по люду форсировали реку и поехали в сторону Арзамаса.

Мертвецов по пути не встречалось, ажиотаж вокруг большого схода всё ещё не прошёл. Если бы не разрушенные деревни, то можно было бы сказать, что это обычная русская зима.

— Хуже фашистов, — пробормотал Проф, когда они проезжали мимо полностью сгоревшей деревни Протоиереевки.

— Так ты и фашистов застать успел? — спросил у него Зеро.

— Успел, — ответил тот. — Кстати, дивизия моя была сформирована в Нижнем. Мы в шутку звали её Болотной или Околоорловской и Мимогомельской. Вот время было…

— А почему так называли? — поинтересовался Бугай.

— Почти весь боевой путь проходил по бездорожью, среди болот, это по первому названию, — улыбнулся сидящий на багажнике Проф. — А остальные потому, что почти никогда не брали города. С одной стороны, это хорошо, городские бои всегда очень тяжёлые, немцы вгрызались в каждый город крепче клещей, а с другой, за освобождение больших городов другие дивизии получали почётные наименования. Но в итоге, наша 137-я стрелковая дивизия получила наименование «Бобруйская», так что слава тоже не миновала.

— И как же так получилось, что после войны ты попал в атомную промышленность? — спросил Зеро.

— В атомную промышленность я не попадал, — покачал головой Проф. — После войны пошёл учиться, школьного образования отчаянно не хватало, на завод не хотелось, поэтому, преодолев массу сложностей, поступил в МИСиС, на факультет физ-хим. Вот там-то всё и завертелось…

— То есть ты Курчатова знал? — спросил Бугай.

— Знал лично, — кивнул Проф.

— Вот так просто в МИСиС поступил? — не поверил Зеро.

— Я в своей дивизии служил в гаубичном полку, — Профу его скепсис не понравился. — Для этого срочные курсы проходил, где и обнаружились мои, говорю без лишней скромности, таланты в математике, а с математикой и физика легко даётся. Экзамены я сдал, поступил, первое время было тяжело учиться, но потом я втянулся. Ещё на втором курсе «секретку-неразглашайку» подписывал, а это значило, что дело серьёзное. Потом как по рельсами… Я лично участвовал в разработке термоядерной бомбы, правда, не в ключевой роли, там Сахаров всем заправлял, но я тоже лепту внёс… Да, славные были дни, не то что сейчас…