***

Следствие по делу заговорщиков-лирр оказалось недолгим. Несмотря на то, что Перейтен и Дайвиан, даже не взирая на пытки, по-прежнему отказывались признать свою вину, это мало кого волновало, поскольку глава заговора, Вейезин, заливался соловьём. К нему даже не требовалось применять пристрастные методы допроса (хотя их всё равно применяли) – он охотно называл всех, кто состоял в его заговоре, подписывал любые бумаги, которые ему давались, подтверждал всё, о чём его спрашивали.

Он сразу же признался, что именно по его поручению принцы Бандорские совершили убийство. Он в деталях описал план покушения, не забыв упомянуть и то, что для успешного его осуществления потребовалось хитростью удалить верного соратника императора – принца Драонна. Вполне невозмутимо выдержал он и очную ставку с Перейтеном, который, напротив, тут же вышел из себя, проклиная и грозя илиру, которого он, естественно, видел впервые в жизни.

Меж тем по всей стране шли аресты. Правда, чаще всего взять живыми илиров, объявленных заговорщиками, не получалось – повсеместно императорским отрядам оказывалось сопротивление. Был отдан приказ и об аресте Гайрединна Кассолейского, тестя принца Драонна. Было рекомендовано провести этот арест без лишнего шума, не привлекая особого внимания. Кстати, сам Драонн так и не объявился в столице, что тоже наводило на самые разные мысли в отношении министра, однако Визьер и Доссан, как могли, оберегали репутацию принца Доромионского. Правда, было ясно, что надолго их не хватит.

Всего через двенадцать дней после ареста принцев Бандорских было объявлено о казни, которая случилась ещё через шесть дней. Всего на площадь было выведено одиннадцать лирр и один человек, безумно улыбающийся беззубой (теперь, после стараний палачей, по-настоящему беззубой) ухмылкой. Тройное оцепление гвардейцев в полном доспехе и с боевым оружием ограждало приговорённых от беснующейся толпы.

Уже новый император Теотен лично зачитал приговор всем заговорщикам, среди которых, к слову, не было ни принца Гайрединна, ни принца Глианна, хотя заочно они также были приговорены к смерти. Отдельно, конечно, выделялись в приговоре лишь трое – двое убийц и самозванец-мессия. Им были уготованы самые жестокие казни – сдирание кожи заживо. Остальных надлежало повесить, предварительно перебив конечности металлическими прутами.

Принц Перейтен и Дайвиан, истерзанные множеством допросов, едва держащиеся на ногах, уже даже и не заикались о совей невиновности. Они, опираясь друг на друга, стояли рядом, пытаясь набраться достаточно мужества, чтобы встретить смерть. Вейезин выглядел куда лучше, поскольку из него не приходилось выбивать показаний, и теперь имел вид вполне безмятежный. Он то и дело бросал взгляды на что-то бессвязно лепечущего Тирни и это, казалось, придавало ему сил.