– Думаю, вы с этим и сами прекрасно справитесь, – фыркнула Кэйринн. – Пусть дубасят друг дружку, если хочешь, а мы уезжаем.

– Счастливой дороги, ваша милость!

– Скажи, старик, – уже отойдя на пару шагов, вдруг обернулась девушка. – А тебе не тошно, что врагам помогаешь? Проклятым лиррам?

– Да мне-то всё одно – что люди, что лирры. Я различаю золото, серебро, медь, а что касаемо людей или лирр – они для меня все на одно лицо! – хохотнул торговец. – Коли уж война – так это только лишний повод к тому, чтобы зарабатывать поболе. Коли придут совсем лихие времена, не хочу остаться с голой задницей только лишь потому, что по принципиальности отказался от выгодной сделки!

– Я так и думала, – презрительно сплюнув под ноги, кивнула Кэйринн.

Неизвестно – задел ли этот плевок торгаша за живое. Было видно, что на языке у него вертелись какие-то слова – возможно, он хотел заметить, что благородная лирра и сама якшается с презренными людишками, но природная осторожность взяла верх, и он счёл за благо промолчать, лишь поклонился вслед несколько дурашливо.

***

Двадцать пять мешков овса не могло надолго хватить для замка с почти двумя сотнями жителей. Лошади, конечно, были лишены данного удовольствия полностью, хоть по сути своей то, что купила Кэйринн, было всего лишь фуражным зерном, пусть и стоило оно столько, словно было выращено в саду самого Арионна. Зато теперь к надоевшему всем сушёному мясу прибавились постные овсяные лепёшки – тонкие и безвкусные. Правда, даже такого лакомства доставалось не вволю.

Аэринн, которая отвечала за то, чтобы все были сыты, решила, что будет экономить драгоценное зерно насколько это возможно. Наверное, её задевало то, что овёс в замок доставила Кэйринн. Также её не могло не смущать, что настырная девчонка внезапно сделалась героиней всего замка, и даже те, кто из верности хозяйке продолжали ядовито шипеть в адрес выскочки, делали это уже далеко не так вдохновенно.

Аэринн, вечная всеобщая любимица, внезапно оказалась как бы в стороне от общего веселья. Ей по-прежнему улыбались, её по-прежнему любили, но теперь эту любовь ей приходилось делить с той единственной, которую она считала этой любви недостойной. Кроме того, Драонн всё больше времени проводил в обществе наглой молодки и всё чаще пренебрегал обществом жены.

В том, что Драонн её по-прежнему любил, Аэринн нисколько не сомневалась. Но она также понимала, что эта прежняя любовь была для него из-за своей давности несколько пресноватой на вкус, как любимая, но привычная повседневная еда. Поэтому она понимала, что ему захотелось чего-то нового, свежего.