Я послушал-послушал и свалил нахрен, от греха. А то бабка стопроцентно может, а познавать все прелести пи…деца по-данмерски — у меня нет никакого желания.

Послонялся ещё по гильдии, насладился бардаком, мысленно плюнул. И выперся к порогу, к столику дежурного, где Фьол сверкал бодро рассасывающимся под глазом фингалом. Видимо, поучаствовал в поиске истины, ну и пострадал за неё в лёгкой форме. А алхимия творила чудеса, и фонарь действительно тух на глазах и под глазом.

— Пожар в борделе во время наводнения, — ёмко охарактеризовал я положение в отделении вслух, разглядывая потолочную роспись.

— И не говорите, почтенный, — хихикнул знакомый голос, а обернувшись я увидел Ранис.

— Рарил?! А у меня дела… — буркнула девчонка и ускакала по лестнице.

— Женщины, — философски протянул норд.

— Не тема для дискуссий, — закончил фразу я, демонстрируя Фьолу кулак.

Норд, несмотря на относительно скромные габариты демонстрируемого аксессуара — впечатлился. Потрогал рассасывающийся фингал под глазом, ну и покивал, соглашаясь: мол, и вправду не тема.

— Слушай, Фьол, что никто ни даэдра не знает, я уже понял, — начал я.

— Некоторые считают, что знают, — ещё раз потёр уже практически пропавший фонарь норд. — Придурки, — почти прошептал он.

— Редкостные, — не стал спорить я. — Но я у тебя вот что хотел узнать — чисто теоретически новости-то появятся? С материка там, от других гильдий?

— Чисто теоретически — да, появятся, Рарил, — кивнул он. — Архимагу пришлют вестника, а он сообщит главам отделений. Дело-то нешуточное, как всё всколыхнуло-то! — и начал бормотать о своих глубоких душевных переживаниях вызванных “всколыхнуло”.

Ну, надо человеку высказаться — пусть трындит. Мне его трындение особо думать не мешает, ну а Фьолу, похоже, надо было именно выговориться. Никаких реакций от собеседника он не ждал, завывая, как глухарь на току.

Впрочем, завывания норда долго не продлились: по зданию гильдии пронёсся звон хрустального гонга “общего сбора”. Частично мистическая фигулина, как я понимаю, его “слышали” все члены отделения, вне зависимости от места их пребывания.

Так что потопали мы на второй этаж, где в голосуйском… в смысле, зале для демократического волеизъявления магов, за председательской кафедрой столь радостно улыбалась Танусея, что я чуть не драпанул с порога. Но превозмог! И просочился в уголок.

А зал подтягивалась гудящая магическая общественность, довольно быстро подтянувшись. И Танусея, всё так же благожелательно (и леденяще) улыбаясь, ласковым голоском проскрипела:

— Все мы, коллеги, встревожены ночным происшествием. Но из столицы пришло объяснение аномалии! Это был Прорыв Дракона!