Завалился я в кабинет главы отделения, уставился на старушенцию требовательно. А она так рассеянно, типа сквозь меня. Вот точно дуется, старая перечница, что я такой умный, и на всякие Зажопински мне индиффирентно.

— А, Рарил, — протянула она. — Заказы, помню. Посмотрела, есть пара вариантов, тебе подходящих.

— Оба хочу! — с ходу заявил я.

И не алчный я, а домовитый! Ну и денюжки нужны, на самом деле. А то вот сейчас попрусь в оружейную лавку, даже неудобно: типа мне подешевле и поодноразовее. Не перед торгашом, а перед своим данмерским величием неудобно.

— Оба, говоришь? — переспросила старушенция.

— Оба, — покивал я.

— У тебя с деньгами, что ли, неважно, Рарил? — дошло до антикварного жирафа.

— С деньгами у меня всё важно и хорошо, — честно заявил я. — А вот без них — неважно, это да.

— Зачарование, что ли? — хитро прищурилась зловредная бабка.

— Почтенная глава отделения Танусея, — заядоточил я. — Если у вас надо для получения в ногах поваляться, поканючить там — так вы сразу скажите. Я подумаю, может, поваляюсь-поканючу.

— Ну полно, Рарил, — умилялась на меня её дряхлость. — Не подумала, дел невпроворот, прости старую.

— Прощаю, — проявил я свойственное мне великодушие. — А с заказами что? — чуть не заподпрыгивал я.

— Может, тебе одолжить? — издевалась зловредная старуха. — Или грант от отделения выделить, — закатила она подлючие глазёнки, — “Многообещающему юному дарованию”, — гадствовала она.

— Р-р-ргр-р-р-р-ы-ы! — ёмко и понятно ответил я.

— Какие выдающиеся познания в оркише, Рарил! А какое замечательное произношение! — веселилась бабка.

А я немного успокоился. А то вот я думаю что я — сволочь и данмер, как мне положено, замечательный такой. Ну некрохрыч, наполшишечки. А вот если подумать, то именно сейчас со мной Танусея не “сюсюкает”, как с серьёзным, надутым таким карапузом. А общается как со взрослым данмером взрослый данмер. Ехидно, сволочно, издевательски. В общем — благожелательно, но видовой сволочизм проявляя во всей красе. И, соответственно, приглядывается глазёнками своими выцветшими, а как я отреагирую. Буду истерить и пену пастью пускать — карапуз. А я вот не буду, оскалился я в благожелательной улыбке.

— Ваш слух, почтенная Танусея, а также познания в языках, заслуживают искреннего поклонения, — ехидно озвучил я. — Не желаете ли подиспутировать на тему уместного использования неопределённого артикля “нахер”? — расплылся я в широчайшей улыбке.

Бабка свою улыбку ещё чуток растянула, умилённо на меня пырясь. Ну и я не отставал. Через полминуты у меня уже стали появляться опасения за наши мимические мышцы и щёки — уж больно широко и ехидно мы лыбились.