В итоге выходило более чем неплохо, хотя идея “телепортнуться так, чтоб выйти с вражиной на клинке” оказалась провальной. Вообще, как выяснилось, выход в план Нирна после телепортации прямо зависит от вложенной энергии, и всякие “впечатался в пол” — это скорее к свиткам. А маг мало того, что чувствует чрезмерное сопротивление, так ещё и у меня прописано было (до выяснения этих деталей — как-то не экспериментировал), что выход только в воздух. А посох выходил “частью меня”, так что выхода с “клинком во вражине” не получалось. Но и без него более чем сносно.

А экзамен потихоньку приближался, так что на новые типы магии я даже не замахивался: оттачивал то, что умел. Но вот шлем сделал, а то ходил, как дурак из китайских порномультиков: они шлемов не носили, потому что у них головы — вещь исключительно для красоты, других функций не несут. Ну а у меня функций для головы куча, она у меня — вещь ценная. Так что сотворил шлем, причём пустил на него стекло из кристалла, тут сферы, попыхивающие огоньком, помогли. Вышел скорее мотоциклетный шлем с опалубкой из двемерита, чем вычурная кепка, но меня это более чем устроило.

Правда возникал вопрос, о котором я подумал, только осуществив насущное. Задумался, ни черта не надумал, да и поинтересовался у некрохрыча прямым текстом:

— Анас, друг мой, — начал я. — Какого фига ты у меня не канючишь книжку двемера?

— Потому что не до того, даэдра придурошный, — трагично вздохнул Анас. — Этот Теребонькус придурошный, тренировать тебя, балбеса. Да и духов этих… Вот с экзаменом разберешься — засядем вдвоём, тебе-то тоже интересно. А пока смотреть — только над собой издеваться!

— Ну в общем — да, интересно, — признал я. — Магические технократы, да ещё их ведущий учёный… Но ты прав: сначала экзамен. А то затеребонькает меня, задумчивого, этот Теребонькус наглухо, как дурака какого.

— Вот-вот, — желчно покивал некрохрыч. — Тренируйся! И к кошкам сходи… совсем заскучали, небось.

— Тоже дело важное и нужное, — признал я.

В итоге назначенный Теребонькусом срок таки наступил. Дел была куча, от разборов натыренного в гнисисской шахте до серьёзных разборок с Изменением, но пока всё это было отложено в дальний ящик, как и эшмерские (скоты они были, всё-таки!) кристаллы.

Танусея сама снизила количество занятий до одного в неделю, да и Фан стал меня посылать: мол, базис изучен, тонкости рассказаны, а больше я от него, кроме рецептов, ничего не почерпну.

И на Вварденфелле творилось затишье. С пепельными бурями, с торчащими в крепостях (действительно торчащими, не выбирались и не устраивали дебош, загадочные НЕХи!) даготцами. С бешеным зверьём и прочими прелестями — но ничего глобально гадкого. Народ, насколько я наблюдал, стал привыкать к жизни “намного худшее”, и рожи, физиономии и морды как среди коллег, так и на улицах, утратили выражение “ну всё, сейчас хреново, а скоро совсем писец!”