Местная шпана зорко и злобно провожала ее взглядом, а их лидер кривясь потирал свою челюсть и злобно шипел в дырку из пары отсутствующих зубов — они на своем опыте убедились, что вот конкретно к этой девчонке лучше не лезть.

Брезгливо перескочив через какого-то пьяного мужика с кошачьими ушками, разлегшегося прямо на лестнице, Эмеральд затем спустилась на первый уровень кратера, затем пройдя между ящиками и контейнерами, попутно аккуратно переступая через битые бутылки и грязные шприцы она прошла в одну из шахт.

Через несколько десятков метров в полной темноте она подошла к освещенной дешевой мигающей флуоресцентной лампой и обшитой рваным дерматином железной двери, сбоку от которой на сером бетоне был нарисован каким-то пьяным художником улыбающийся угловатый красный муравей с надписью под ним — «Муровейнег» и вошла внутрь.

Внутри ей в ноздри ударил запах спертого воздуха и скученных немытых тел, от чего ей стало плохо и захотелось обратно на улицу. В огромном помещении, когда-то бывшем промышленным складом, теперь все было битком-набито ровными рядами жилых капсул — или «гробами», как их тут более точно прозвали местные острословы.

Она отметилась на входе мобильником и прошла мимо пырящего в планшет охранника, который лениво пожевывал вермишель и почесывался за ухом теми же самыми палочками, которыми и ел.

Капсулы представляли собой металлические контейнеры размерами два с половиной на полтора на полтора метра, уложенные ровными рядам словно гробы и со стороны все выглядело как шкафчики с дверцами для трупов в морге. Только на дверках были замки.

Всего было три этажа с двумя рядами в высоту и полы на каждом этаже были из сетчатых решеток, сквозь которые было все видно, а в длину и ширину эти ряды стояли докуда мог глаз достать.

Возле правой стены была небольшая зона отдыха с какими-то рваными диванами, покосившимися табуретками и столами, а также главным сокровищем — старым телеком, в который все старшее поколение сидело и глядело не отрываясь.