А потом была темнота. Альба поняла, что сидит за своим столом, кажется, уронив руки на столешницу и опустив голову на парту. Она попробовала сдвинуться… Никак. Тело вообще не слушалось. Издалека доносились голоса, становившиеся все более и более четкими, но пошевелиться все равно не выходило. По спине прополз холод. Она хотела закричать, просто чтобы разбить неподвижность, показать, что она здесь, что она может владеть телом, может сделать хоть что-то, но безуспешно. Сердце билось где-то у горла.

Двинуться, переместиться, сделать что угодно… Но нет. Что-то тяжелое и невыносимо, не переживаемо страшное подкрадывалось все ближе и ближе…

И в нос ударил резкий, крайне неприятный запах, отвратительный настолько, что от него заслезились глаза. Альба моргнула, желая убрать слезы. Раз, другой, третий. Не сразу, но до нее дошло, что моргнуть удалость. Что она вообще может контролировать тело.

Пришедшая резко села.

— Как видите, настойка вилевки толстоватой очень быстро разрушает поверхностное действие сонного зелье де Ани, — вещала магистр алхимии ла Старт, переходя с бутыльком и платочком к лежащему лицом на парте Жану. — Само по себе действие столь слабого сонного зелья закончилось бы через тридцать-сорок минут, но мне бы хотелось чтобы все студенты, попавшее под его действие, продолжили работу.

Альба озиралась по сторонам. Некоторые студенты и правда спали, некоторые, как Свен, потягивались, Жан же, к лицу которого ла Старт поднесла платок, сначала поморщился, а потом медленно сел.

Никто ни на кого не нападал. Никто не крался. Никого не было позади. Студенты и студентки гремели алхимическими принадлежностями, а Харальд, который, судя по всему, и был виновником переполоха, сидел красный как рак и с остервенением оттирал со стола разлитую вокруг горелки какую-то бурую субстанцию.

Все было буднично, но сердце так и норовило пробить грудную клетку. Бежать. Драться. Прятаться.

Ла Старт тем временем разбудила Амири, последнюю из уснувших студентов.

— Если у вас что-то пошло не так с зельем, то потрудитесь поднять руку, а не, как адепт Харальд, сидеть тихо как кошка и ждать, пока появятся последствия. Из-за нахождения вне ковша около открытого пламени и неравномерного добавления корня папоротника субстанция стала крайне летучей, а из-за слишком крупно нарезанного пустоцветника еще и очень сильнодействующей именно при вдыхании. Благо, сонное зелье не оказывает никаких губительных эффектов, но многие другие изучаемые в этом классе настои при подобном халатном обращении могут дать последствия куда более серьезные.