И когда, оставшись вечером один в каюте, Ганеша наконец-то понял, что это было не более, чем искушение, он столь же сильно разочаровался. Внутренне всё ещё отказываясь покидать эту Сказку, в которой он уже всей душой захотел жить. С Юлией. Или же любой другой (японкой), не важно. Настолько посланное ему Искушение получить самое настоящее счастье было потрясающе прекрасным!

Но иллюзия – это лишь иллюзия. Понимал он. И не более того.

Но в которую так хотелось верить! Оставаясь Бананом.

И столь мучительно было осознавать её иллюзорность.

«Эх, чёрт, не был бы я Творцом!» – ещё долго вздыхал Ганеша, пока судно двигалось в Россию. Прекрасно понимая, что архангелы не позволят тут ему такой роскоши – жить в иллюзиях. Как простому смертному. А как хотелось уснуть! Обратно. Навсегда став простым Бананом. Как все. И никогда не знать о Пробуждении. Наслаждаясь Майей.

Дело даже не в том, насколько красива девушка, на которой ты женишься, а в том, насколько прекрасны для тебя иллюзии, которые ты с её помощью пытаешься реализовать. Свои мечты, планы. И очарован происходящим. Из твоей головы – в реальность. Наслаждаясь фильмом из кинобудки твоего ума. Вот – залог крепкого брака! А не какие-то там деньги или материальные условия. Как наивно думали расчётливые демонессы, обвиняя Ганешу в том, что он альфонс. Значит, всё-таки «рай в шалаше» не пустая фраза. Если это всего лишь вершина айсберга, погружающего вас в мечты. Что посылают вам те суккубы, что сами в одной из жизней реально стали Прекрасны и живут с тех пор за счёт этого уже вне физических тел. «Самый малый из которых больше, нежели Иван-Креститель», как сказал о них Монте-Кристо.

«Стоп! А ведь это можно продать! – внезапно понял он, глядя в иллюминатор. – Это же поэзия, воплощённая в жизнь! Организовав агентство, как у Джиневры. Надо только растолковать это остальным ангелам. Вернувшись на их планеты и издав там все свои книги.»

А это уже было делом техники. Которых он знал в избытке.

Что и помогло ему, в конечном итоге, расстаться с Юлией.

И если бы не Талия… Об которую он споткнулся и упал в Васаби – «в извращённую грязь».

Кувыркнувшись после этого по инерции в Виту и Натали. Во всю их мерзость!

«Настоящее облако в сортир заплывало.

Но споткнувшись, с порога, с размаху упало:

В запрещенную грязь, в извращённую грязь,

В невозможную грязь опрокинулась мразь!

Но спокойно встало, отряхнулось, вышло и зашагало:

В самоцветную даль, в безответную даль.

В невозможную даль упорхнуло, как встарь.

Никогда и никто больше не видел его.