Странно то, что обстановка на поле боя всегда разная и противники у меня тоже не одинаковые: сначала блондины в сияющих доспехах, потом дикари в шкурах, затем узкоглазые люди, напоминающие китайцев, после индусы. Кстати, там меня убивали много раз подряд. А дальше началось путешествие через горные хребты, где мне удалось упасть в пропасть и замёрзнуть на обледеневшей скале. Чуть позже меня завалило камнями, а враги снова изменились — сейчас они напоминали темноволосых иранцев. Очередной виток — скачки на горячих жеребцах и смерть от стрел с бронзовыми наконечниками.

Снова путешествие на юг и война с бородатыми ассирийцами и египтянами с оливковой кожей. Там меня сожрал крокодил — на мой взгляд, самая неприятная из всех смертей. А потом я погиб под стенами какого-то города с высокими кирпичными стенами, и что самое удивительное, меня убил огненный шар — вполне возможно защитники подожгли кувшин с нефтью и запустили его при помощи катапульты.

Кстати, мне посчастливилось умереть в бою против македонской фаланги — хотя там нечем гордиться, так как конь случайно споткнулся, и моего предка выкинуло на острые пики.

Так или иначе, но мне удалось умереть более сотни раз, и почти всегда смерть проходила насильственно. А самый интересный случай произошёл в бою, когда мне на голову опустилась палица, и в тот же миг сознание перенеслось в воина, который видел, что огромный мужчина в чёрных доспехах убивал «моего отца» — поняв, что «сын» собирается броситься вперёд, чтобы отомстить, мне хватило сил прокричать:

«Стой! Перекат через левое плечо и бей снизу в живот».

И что любопытно, «сын» выполнил команду и пронзил врага…

А дальше произошло нечто непонятное — вместо того, чтобы продолжить путешествие по последним мгновениям жизни, я очутился в комнате пять на семь метров. Обстановка совершенно незнакомая: дорогая мебель с резными узорами, высокие стрельчатые окна, занавешенные плотными шторами, широкая кровать с балдахином, а в углу кожаный диванчик.

К сожалению, мне не удалось осознать, что случилось, потому что дверь распахнулась, и в помещение вошли пять человек: четверо мужчин в смокингах и одна брюнетка в длинном платье до пола. Уж не знаю, как называется этот стиль, но подобную одежду показывали в фильмах о конце девятнадцатого начале двадцатого века — корсет до середины бёдер, а юбка подбиралась назад и чуть ниже талии драпировалась в так называемый турнюр.

— Ну что, ублюдок, празднуешь? — воскликнула она. — Напрасно! Мой Борислав не позволит тебе насладиться наследством! Ты же, как змея, пригрелся на груди тётушки и влил в её уши яд. Дожили, ей не милы родные племянники! Как это так, она лишила нас доступа к состоянию. Потомственных аристократов с чистой кровью, променяла на какого-то ублюдка, рождённого кухаркой! Не бывать такому! Борислав, покажи ему.