— Вы уверены?

— Абсолютно. Или ты думаешь, я не смогу справиться с мальчишкой?

Элеонора произнесла эти слова вполне уверенно, но я видел, что червячок сомнения в своих собственных силах уже прогрыз дорогу в самую глубь сознания. Однако, женщина ничем не выказала своего опасения, только чуть побелевшие скулы дали мне знать, что она находилась не в своей тарелке.

Беспокойства Элеоноры Эдуардовны я понять так и не смог.

Неужели на территорию борделя проникают люди с какой-то другой целью, нежели развлечься? Я уж не говорю про нападение на его хозяйку. Зачем это кому-то нужно?

Только когда все действующие лица, кроме меня и Элеоноры, исчезли из поля зрения, продолжил разговор.

— Николай Петрович велел кланяться. Я, собственно, от него. Дед обещал, что вы меня, — я сделал паузу, — и мою подругу приютите на несколько дней.

— Чем докажешь, что ты от него?

— Уже то, что я в курсе личности истинного владельца этого заведения говорит само за себя, но если не верите... — Я порылся в кармане брюк и выудил небольшую фигурку, при этом стараясь не уронить Алину и только потом спохватился, покачав головой и сгрузив свою ношу на ближайшую в беседке скамейку.

Сейчас можно было не волноваться, что придется убегать, а значит, девушка могла спокойно полежать в сторонке.

Протянул стоящей передо мной женщине выданный Петровичем предмет.

— Вот...

— Ха-х, — усмехнулась Элеонора, чуть приподняв уголок губ, — Так какого черта ты сам не открыл дверь, а вместо этого разыграл дурацкую комедию?

— Это что, ключ? — пробормотал, опешив.

Конечно, Петрович не смог обойтись без своих шуток. Надо было обязательно выставить меня идиотом.

Почему я сам-то не догадался?

Наверное потому, что даже не вспомнил о завалявшейся в кармане вещи, пока не понадобилось предъявить доказательства моего знакомства с учителем.

— С Николаем всё в порядке? — поинтересовалась Элеонора, и я заметил нотки волнения в голосе женщины.

Значит, старый чёрт ещё не добрался до города. Всё-таки я опередил его с Ивлеевыми.

— По крайней мере, когда я видел старика в последний раз, он был жив-здоров.