– Корабль поймет, – ответил я. – Другой вопрос – сумеем ли мы все остаться в живых. Я видел только две криокапсулы.

– Значит, кораблю придется изготовить еще какое-то их количество. Надеюсь, это ему вполне под силу.

– Не слишком ли многое ты принимаешь на веру?

Она снисходительно посмотрела на меня:

– Позволь кое-что тебе объяснить насчет выживания. Не стоит беспокоиться насчет третьего или четвертого шага, пока не завершились успехом первый и второй. Все прочее – лишь нелепое отвлечение усилий от текущего момента. И сейчас именно такой момент.

Я улыбнулся, соглашаясь с полученным уроком:

– Понятно… Раш?

– Леди Аура Рашмика Эльс Хоури, – сказал Пинки. – Или короче – Арэх.

– Проводите меня к раненым, – потребовала Роза-или-Нет.

Мы сбежали.

Сборище волков вокруг бывшей цитадели леди Арэх теперь превратилось в сплошную черную пелену; машины сцеплялись друг с другом, будто фрагменты безумной головоломки, образуя непостижимые конфигурации. Рой прибывающих со всего Ржавого Пояса машин становился все плотнее, перекрывая любой свет. Оружие уже не могло пробить этот покров нигде. Приходилось предполагать самое худшее – что машины из внутреннего слоя вскоре проникнут в шлюзы и коридоры, ведущие в обитаемые части цитадели, или попросту прогрызут себе путь сквозь каменную толщу. Никакая связь теперь была невозможна, – может, оно и к лучшему. Мы ничем не могли помочь защитникам цитадели, а они не могли сообщить нам никаких новостей. Вполне вероятно, Снежинка и ее товарищи уже были мертвы, а оборону продолжали упорно держать несколько обслуживающих программ. Насколько мы могли судить, реакторы еще не взорвались.

Волки пока не настигли Омори, но часть их отделилась от большого роя внутри Ржавого Пояса и устремилась к новой цели. Из четырех мест, расположенных на почти равных расстояниях вокруг Йеллоустона, в сторону шаттла тянулись черные, похожие на пальцы жгуты. Они не тратили зря энергию, а двигались с той скоростью, какая требовалось. И это было страшнее всего: чуждая смертоносная система знала, что ей некуда спешить, имея дело с такой мелочью, как мы, и что рано или поздно она до нас доберется.

Я был солдатом. Теперь я принял это как данность, которую невозможно отрицать. Некая воинственная часть меня хотела броситься в бой с волками, вспороть эту черную коросту, отрубить эти тянущиеся пальцы, прежде чем они найдут свою цель. Однако более хладнокровная часть, которая могла бы принадлежать опытному старому воину, знала, что мы побеждаем, когда нам это удается, но всегда готовы с достоинством принять поражение.