Поразмышляв, я организовал в скафандровом рюкзаке два герметичных отсека: один с едой, а другой — с отходами. Конструкты могут свободно перемещать вещество туда-сюда, ну а по мере наполнения ёмкости её можно будет отстреливать, используя небольшой реактивный двигатель.

В общем, собрав в кучу все инструменты, пребывающие в состоянии “полуфабрикат”, мы захватили запас еды на несколько дней, и поднялись на высоту около трёхсот километров над поверхностью Реи. Ради экономии энергии Косма брать с собой пока не стали, однако, чтобы ему не было обидно — постоянно привлекали его к решению технических проблем, обнаруживающихся по ходу дела.

— Ух, как красиво! — прошептала Эт, глядя на Рею.

— А ты переживала, наслаждайся видами!

— А почему здесь нет невесомости? И даже разницы в силе тяжести я не чувствую.

— Ну как же, подумай сама. Мы ведь ещё не разгонялись до первой космической скорости. Висим здесь с включёнными движками. Если их выключить будет невесомость, а если при этом хотим не упасть, то надо разогнаться параллельно поверхности планеты…

— Да-да, — проговорила Эт, — я это уже сама поняла, просто почему-то ожидала, что будет по-другому.

— Я тоже не ожидал, что планета с этой высоты такая огромная: угловой размер около девяноста градусов. Наши космонавты привозили фотографии Земли целиком, и я думал, что они вот так, как на фото, её и видят. А теперь до меня тоже дошло, что это всё дело рук широкоугольных объективов…

Наглотавшись впечатлений от перемещения в космическое пространство, мы продолжили дорабатывать инструменты для выживания и путешествий здесь. Как говорилось в одной старой инженерной поговорке: “сперва взлетим, а крылья и хвост уже после будем доделывать!”.

В общем, первое, чем занялась Эт — вознёй с телескопом, а я взялся за тепловой щит и эксперименты с ускорениями.

Ещё в процессе подъёма выяснилось, что ни я, ни Эт — совсем даже не космонавты, и потому не можем выдерживать длительные значительные перегрузки. Немного повертев в голове “противоперегрузочное кресло” на основе кинетического плетения, я решил пока остановиться на ограничении ускорения в 2g.

Двигаясь вверх на установленном пределе ускорения, мы можем достичь первой космической скорости за приблизительно восемьсот секунд и произойдёт это на высоте около трёх тысяч километров.

С одной стороны, что такое три тысячи километров в космосе? Ерунда! С другой — если представить, что ты на какие-то двести километров ошибся с высотой начала торможения, то, возвращаясь к планете, можешь на большой скорости врезаться в атмосферу, а то и поверхность. Либо придётся маневрировать на значительно больших, чем 2g, ускорениях.