— Вот такой он у меня, — будто оправдываясь, повернулась она к Лиелле, — время идёт, а он остаётся ребёнком.

— Если бы он перемещался первым, то это был не Маас. — улыбнулась та.

— Так зачем приходил Арарг? — Маас попытался сместить акценты с обсуждения своей персоны.

— Говорит, что для тебя есть работа, которую можешь сделать только ты. Какое-то новое задание. Как получается, что других кандидатур у него нет?

— Не знаю, мам, — ответил Маас, — вероятно, какие-то дела, связанные с Цехином. Может быть, раз уж ты усадила нас за стол, приступим?

Говоря это, он демонстративно взял в руки вилку.

— Линий будущего больше не видно. По крайней мере, я не могу понять что нужно Араргу, и, главное, чем это кончится.

— Их никто не видит дальше нескольких часов вперёд, ни ты, ни я, ни… Лиелла. Кстати, она считает, что скоро всё наладится.

— Что это значит: “ни я, ни Лиелла”? — повторила мама, — У тебя обнаружились способности?

— И довольно давно. Просто до сих пор так и не довелось попасть в Юрбэ и рассказать тебе. Кстати, Лиелла — мой наставник.

Пытаясь отвести обращённое к нему внимание, Маас нечаянно перенаправил его на Лиеллу. Смутившись под взглядом трёх заинтересованных глаз, та тоже взялась за вилку.

— Да уж, заговорила я вам зубы. — после небольшой паузы пробормотала мама, — давайте и правда пообедаем.

А здесь, в убежищах, хорошо. — поменяла она тему, — У каждого есть своя комната, а то и две. А наверху — теснотища! Но большинство правдами и неправдами пытается остаться на поверхности.

— Почему? — подняла глаза Лиелла.

— Многие считают, что люди совершенно точно попытаются пронести сюда такой же артефакт, как тот, который взорвали в Баанг-Уудэ. Я, кстати, наблюдала за его действием в астрале. Это страшно.

— Мы как раз были там и видели его действие своими глазами… — начал было Маас, но сразу замолк на полуслове, поняв, что сболтнул лишнего.

Установилось долгое тягостное молчание. Маас что-то жевал, иногда поднимая взгляд то на мать, то на Лиеллу, и проклинал тот момент, когда предложил Лиелле зайти сюда.

Позавчера, на площади у храма Хью, его захлестнула эйфория оттого, что он вернулся и оттого, что прямо сразу наткнулся на маму… Но теперь, грустно ковыряя вилкой в тарелке, он на чём свет стоит, клял импульсы, двигавшие им там.

Обстановку несколько разрядила Лиелла.

— Мне очень у вас нравится, — проговорила она, — особенно то, что здесь сильно ощущается, гхм… ваша любовь к сыну. Как бы я хотела, чтобы и у меня было такое место, куда я могла вернуться и… почувствовать себя маленькой девочкой.