— Ты считаешь?..

— Да, нам следует вернуться в Старый Оскол. Убийца пока не пойман.

— Как я могу вернуться? Я ведь не гражданка Империи.

— Есть два способа исправить ситуацию. Первый — попросить политическое убежище. Второй. стать моей женой.

— Ты опять делаешь мне предложение?

— Кажется, я люблю тебя.

— Кажется, или любишь?

— Люблю безмерно!

На мгновение Репринцевой показалось, будто в беспросветной пелене тумана показался солнечный луч. И тут же погас, закрытый набежавшей тучей. Все затмила память о погибших родителях.

Она заплакала, Александр хотел позвать врача, однако Валентина вцепилась в его руку, зашептала: «Не надо!». Сейчас Александр был для нее надеждой, спасением, самым близким на свете существом. Только ему она могла показать свою слабость.

Но дверь палаты приоткрылась, вошла Елена Борисовна, озабоченно произнесла:

— Советский консул идет.

— Где он? — встрепенулся Горчаков.

— Уже в больнице.

Проклятый карлик важно шествовал по коридору. Он был уверен, что легко сломает Валентину.

— Я не хочу его видеть! — воскликнула Репринцева.

— Я не в состоянии этому помешать, — развела руками врач.

— Их нельзя оставлять наедине, — заявил Александр. — У меня идея.

В палате находилась маленькая кабинка, очевидно, для процедур. Горчаков нырнул туда, задернул штору.

— Так нельзя, — слабо пыталась возразить Воронцова, однако Александр бодро поинтересовался: