— А я что, возражаю? — Райд пожал плечами. — Такое впечатление, что они сделали свое дело и затаились. Так, помаленьку контролируют ситуацию и не особо высовываются.

— Но почему не выйти на контакт? Почему не поговорить с нами? Зачем они вообще помогали союзу, а конкретнее — людям, Солнечной и Офелии?

Райд только печально вздохнул. Откуда он мог знать — почему?

В преддверии решающей операции эта неопределенная ситуация с бывшими союзниками стала головной болью не одного государственного мужа. И по мере приближения времени «Ч» боль только возрастала.

— Тьма их забери, этих термитов-переростков, — проворчал Попов. — Ладно, по этой теме я все понял. А что там наш бравый перевертыш?

— Упирается, шеф. Ему на родине столько ментоблоков понатыкали, что наши спецы только охают. Да и лет ему сколько — с возрастом, говорят, учишься контролировать даже мысли.

— Правду говорят. — Попов не собирался опровергать это довольно рискованное утверждение.

Райд тем временем продолжал:

— Его нейрошунтом — он закрывается. Его стимуляторами — он засыпает. И молчит, молчит. Не жре… в смысле — не ест даже. Внутривенно кормят, когда спит.

— Может, ему не позволять спать? — задумчиво проговорил Попов. — Хотя вряд ли поможет, будет спать, как дельфин, по очереди каждым полушарием. Черт возьми, людям бы такой организм!

— Да уж. — Райд мечтательно закатил глаза. — Жили бы лет по восемьсот…

Его прервал резкий зуммер тревожной линии.

Никто не дернулся, не уронил чашечку с остатками кофе. Попов всего лишь скосил взгляд на пульт, Райд повернул голову.

— Ответ, — сдержанно скомандовал полковник пульту. — На связи.

Послышался также довольно спокойный голос Ле Бурже, но знающие его люди моментально определили бы: новости он собирается сообщить важные и не терпящие отлагательств.

И Райд, и, разумеется, Попов знали Ле Бурже лучше, чем прекрасно.

— Шеф, на открытом канале свайги. Вершитель Аххо Тео, Галерея.

Глаза Попова стали похожи на щелочки. Ле Бурже продолжал:

— Он настаивает на личных переговорах. Что ответить?

— Переводи на закрытый канал и коммутируй на меня, — велел Попов внешне бесстрастно.