- Теперь все ясно. Я винегрет.

Он засмеялся.

Побережье затрещало и с визгом в небо устремились блестящие стрелы света, чтобы разорваться бутонами разноцветных искр.

- Пойдем домой.

То что мы не съели, госпожа Чи велела завернуть с собой и мы шли нагруженные свертками, что несколько портило романтику момента.

На улице похолодало и Казэ снял верхний халат, чтобы закутать меня.

- Мне совсем не холодно! – соврала я, опасаясь, что из-за холода он заболеет и это усугубит его состояние.

- Ты это своим синим губам скажи.

- Так взял бы и согрел их!

Дважды повторять не пришлось. Пороняв свертки, мы стояли в темном подворотне, на узкой извилистой тропе и целовались, так словно больше никогда не увидимся.

- Тебе нельзя напрягаться. – прошептала я, нащупав под его халатом плотные бинты.

- А тебе быть такой правильной.

Ответить он мне не дал, показав, что есть занятия и по важнее и по интереснее.

На окрик Казэ, дом отозвался тишиной. Мы не стали шуметь, только одежда шуршала, слетая с плеч и падая под ноги.

- Если ты вздумаешь из-за этого умереть, я найду способ тебя оживить, и ты сильно пожа…

Губы Казэ нашли в этот момент какую-то особенно чувствительную точку на моей шее, заставив забыть, что я хотела сказать. Впервые я порадовалась, что на одежде нет пуговиц и от неё легко избавиться. К тому же тряпья оказалось так много, что идти за одеялами не пришлось, мы устроились прямо на полу кухни, среди подушек и одежды.

Жадные до тепла, мы тянулись друг к другу, словно любовники после долгой разлуки. Горячее дыхание и чужие руки больше не пугали, а оказались чем-то правильным и естественным. Всякие преграды и страхи исчезли, оставшись валяться на полу вместе с измятой одеждой.

В момент пика, я услышала то, что ни одна женщина не хочет слышать. Имя. Чужое имя.

Замерев на мгновение, я попыталась осмыслить услышанное. Это было ни одно из моих многочисленных имен, а имя женщины, о которой я хотела узнать как можно больше и в тоже время, не желала о ней слышать.

Реальность обрушилась на меня, лишая дыхания от ярости. Замолотив по мужчине руками, я оттолкнула его, не милосердно пнув и живот, желая оказаться как можно дальше.