Меня посадили на против. Низкий столик, а за ним широкая подушка. Боясь, как бы наряд не распахнулся, от неловкого движения, я бухнулась на колени. Мой столик хорошо просматривался с любой точки зала и увидев мое приземления женщины, попрятали улыбки за широкими рукавами, переглядываясь.

Распорядитель сказал какие-то приветственные слова и служанки принялись открывать блюда. На тонких фарфоровых тарелках лежали ровно нарезанные кусочки чего-то незнакомого. Вареные стебельки, что-то похожее на рыбу на пару, еще немного стебельков и листьев, бульон с темно-зеленым и склизким комом на дне, темно-зеленые зеленые тонкие водоросли посыпанные мелкими кунжутом, миска с рваным белым мясом и чай.

Служанки, сидя на коленях, заваривали чай на отдельном столике с двойным дном. Поливая кипятком глиняные чайнички, они действовали синхронно, словно хорошо отлаженный механизм, а не люди. Гости тихо переговаривались, но чаще переглядывались, чуть кивая.

В мою сторону поглядывали чаще, чем хотелось бы, от чего не смотря на голод, кусок в горло не лез. Не хотелось бы опростоволоситься, начав трапезу не с того блюда или поедая его не правильным способом. Потому поглядывая на окружающих и убедившись, что прозрачная вода в блюдце для питья, а не мытья рук, я осторожно взяла широкую ложку. Темно-зеленые пластинки оказались водорослями, вкус не привычный, но интересный. Белые кусочки, похожие на сыр, оказались не сыром, а чем-то маслянистым и пустым на вкус.

По мимо чужачки, что боялась сделать что-то не так, местную публику, развлекали музыканты, на причудливых инструментах, издающих нечто-то протяжно-тоскливое. На середину зала выпорхнули девушки в легких, струящихся платьях. Невесомые и изящные, они порхали над полом, заставляя ленты нарядов развиваться, рисуя в воздухе узор.

Едва уловимое движение привлекло внимание. Это была небольшая пичуга, что слетела с потолочных перекладин на стол мужчины в изумрудном.

Обед продолжался. За танцовщицами пришли полуголые ребята с барабанами, за ними кривляки, с размалеванными лицами.

Служанки меняли блюда, разливали чай и когда подали десерт, я искренне обрадовалась скорому окончанию трапезы. Ноги затекли, и я сомневалась, что смогу самостоятельно подняться. Спина устала, я не позволяла себе сутулиться, беря пример с женской половины гостей. Большую половину блюд, я не попробовала, опасаясь закапать богатый наряд.

Наконец распорядитель, выйдя вперед вновь что-то сказал, все поклонились в сторону главы дома и поднялись. Меня тут же окружили служанки, в миг осознавшие мое затруднительно положение, помогли подняться, скрыв от чужих глаз и не успела я опомниться, как привели в незнакомую комнату.