-Товарищ комкор, может вам сейчас лучше домой поехать?

-Да наверно, спасибо Валера, вызови мою машину, действительно, лучше сейчас поехать домой, всё равно, похоже сегодня я больше не работник.

-Сейчас Дмитрий Григорьевич.

Машина пришла буквально через пять минут, обычная эмка, а что вы хотели, но и это хорошо. Сев в машину, я задумался, как жить дальше? Можно конечно всё оставить так, как есть и закончить жизнь через четыре года у расстрельной стены. Нужен мне подобный сценарий?! Да ни фига подобного! Не хочу я такой судьбы, а значит надо менять теперь уже свою судьбу. Главное сейчас пережить встречу с семьёй настоящего Павлова. А встреча будет уже совсем скоро, так как мы подъезжаем к теперь уже моей квартире. Наконец машина остановилась и я вышел. Ну всё, стоять и ждать у моря погоды нет смысла, а потому я решительно пошёл домой и будь, что будет.

-Дима, что случилось, почему ты так рано?

-Да плохо себя почувствовал Сашенька, но ты не волнуйся, мне уже лучше.

-Папка!!!

И у меня на плечах повисла семилетняя егоза. Сын тоже был дома, но он уже достаточно большой, ему уже 14 лет, вот он и стоял солидно в стороне, не пытаясь повиснуть на моих плечах. Я разумеется обнял Аду, и тут меня накрыло, я вспомнил свою дочь и нагрянули воспоминания Павлова. Я крепко прижал теперь уже свою дочь к себе и зарылся в её волосах, которые так приятно пахли. Похоже воспоминания и чувства моего реципиента стали смешиваться с моими и я честно говоря был этому рад. Жить оставшуюся жизнь с чужой семьёй имитируя любовь я не смогу, а так и притворятся не придётся, если они будут восприниматься мной, как моя собственная семья. Вечером, когда мы легли спать, у меня не возникло ни какого чувства отвращения к теперь уже моей жене. Моя бывшая умерла за год до моей смерти от сердечного приступа, да и я по большому счёту тоже умер, так что как ни взгляни, а я теперь по любому свободен.

2 августа 1937 года, ГАБТУ, Москва.

Приехав утром в управление, я узнавал его и одновременно не узнавал, для меня всё было неизвестно, но для памяти моего тела, всё было привычно и знакомо, вот и получалось, что знания и впечатления накладывались друг на друга. Вроде в медицине это называется шизофрения, не знаю, но приятного в этом мало, одна надежда, что это быстро пройдёт. Вы спросите почему? А просто скоро всё, что досталось мне из памяти моего предшественника, станет моим знанием.

-Добрый день Дмитрий Григорьевич, как вы себя чувствуете?

-Спасибо Валера, хорошо, я до обеда с бумагами поработаю, так что если ни чего срочного или важного не будет, то не беспокой меня.