Он не мог отвести от неё глаз и перестать восхищаться её фигурой и красивым лицом.

Веки Флоры затрепетали, словно девушка почувствовала его взгляд.

Она распахнула глаза, посмотрела парню в глаза и на её лице расплылась счастливая улыбка. В этот момент она напоминала довольную кошку, поймавшую в свои лапы мышь, за которой долго охотилась.

— Доброе утро, милый, — проворковала она.

— Доброе. И зачем?

— Зачем что?! — она хитро прищурилась.

— Я теперь чувствую себя извращенцем.

— Эй! Мне, между прочим, больше ста лет! В отличие от чистокровных эльфов, я тоже старею. Ещё лет пятьсот-шестьсот, и стану никому ненужной старушкой. Если я в самом расцвете сил упущу лучшего в двух мирах самца, то буду последней дурой! Только не говори, что тебе не понравилось.

— Это была прекрасная ночь, но я надеялся не поступиться принципами.

— Отчего же мой милый Жан пошёл наперекор своим убеждениям? — острый язычок эротично облизнул маленькие губы, которые манили Жан-Поля. Но он удержался от повторения вчерашней ошибки, когда не сумел себя сдержать в руках и с головой погрузился в пучину страстного безумства.

— Сложно устоять перед напором такой очаровательной девушки. Но я всё равно ощущаю себя извращенцем. Это несколько неловкое чувство.

— Это так мило, — затрепетали её ресницы. — Парень почти в три раза младше меня, который по эльфийским меркам даже не достиг совершеннолетия, смущается от «такого». Тебе не кажется, что это я должна чувствовать себя неловко?

— Нет. Я человек. По меркам своей расы я уже давно считаюсь взрослым мужчиной.

— А я по меркам своей расы. Так что, Жан, прекращай эти бессмысленные терзания. Теперь ты от меня никуда не денешься.

— Звучит как угроза. Фло, разве мы изначально не планировали, что будем жить вместе?

— Именно! — уткнула она ему в грудь указательный палец левой руки. — Не думал же ты, что я буду всё время идти у тебя на поводу и сдерживаться?

— Я этого и опасался, — вздохнул он. — С другой стороны, хорошо, что в меня не влюбился Брайан или Берриар. Если бы они до меня домогались, то вряд ли бы пережили это.

— Ох, ты и шалунишка! Какие мысли тебе приходят в голову… Чем мы сегодня займёмся? — она извернулась змеей и начала приближать голову в сторону любимца Жан-Поля, потерю которого он бы перенёс с большим горем, чем потерю руки.

— Будем учить тебя языку.

— Я сейчас покажу, что умею делать с помощью языка, — приблизилась её голова к заветному месту.