— Позовите благородного сьера Элиаса! — Гонец хотел бодро соскочить, но вместо того сполз наземь по конскому боку. — Спешная новость! Жребий выпал вашему роду! Поддержите меня под руки, мерзавцы…

И точно — по Уставу двое пажей должны были помочь спешиться королевскому гонцу и бережно довести его до крыльца, где стоял глава рода. Но пажей в замке уже лет двадцать как не было — ни одна семья не желала отдавать мальчишек на выучку в захудалый, всеми позабытый род…

— Да что за жребий-то? — Антониус что было силенок встряхнул гонца за плечо, как бы давая понять — да хватит с нас этих церемоний!

— Великий, славный жребий! Радость вашему роду!

Не так уж часто доводилось Бонно привозить вести из самой столицы. И он желал, чтобы всё было по правилам, всей душой желал, да только вот глотка охрипла и ноги были как неродные.

— Будь ты неладен! Ты что же, полагаешь, что сьер Элиас сюда явится?

Чтобы сократить путь, Бонно, отважно скача через канавы, примчался замковыми огородами и въехал не в парадный, а в хозяйственный двор, двор форбурга, примыкавшего к северной стене старого замка.

— Он явится, когда узнает! — чуть потише сказал Бонно и опять завопил во всю дурь: — Жребий выпал вашему роду!

Бонно был королевским гонцом на содержании у города, и встречать его полагалось именно в миг его появления и во дворе — так писалось в Уставе. Главный это был двор или хозяйственный — Устав умалчивал, так что лазейка имелась. Капеллан почесал в затылке.

— Я попробую сообщить Хозяину, — проворчал он. — Жди здесь!

Хозяин отыскался довольно скоро — в молельне, у самого окошка, за резной конторкой, где он по привычке, стоя, листал амбарную книгу.

— Чего тебе, милосердный отче?

— Сумасшедший Бонно прискакал с радостной вестью. Твоему роду выпал жребий! — сообщил капеллан.

— Жребий? Это что еще такое?

— Я думал, ты знаешь.

Старики посмотрели друг на друга с недоверием и одновременно пожали плечами.

— Какие-то новомодные выдумки, — осмелился прокомментировать Антониус.

— Пошли, — решил Хозяин.

Когда они через калитку, пробитую в северной стене, протиснулись во двор форбурга, Бонно сидел на скамье у коновязи и спал, прислонившись к стене. Он сидел довольно прямо, опираясь о стену лишь виском, и если бы не приоткрытый рот — имел бы вид более чем достойный.

— Проснись, гонец Бонно! Сьер Элиас желает выслушать королевское сообщение! — Хозяин выразился именно так, как велел Устав, да и Бонно, пока не заснул от усталости, тоже говорил служебным языком, не позволяя себе ни одного слова из обыденной речи.