Император Михаил II, как добрый «отец отечества», действует вполне в духе гамильтоновского позитивного правительства[104], разумно и решительно функционирующего в интересах собственной нации против социального зла и ставящего эти интересы выше формальных законов. В Германии кайзера Вильгельма II мы имеем то же стремление, но более уже спокойное и зрелое. И не вина правителей в том, что интересы различных наций часто не совместимы. Но при этом эти нации стремятся к прогрессу, даже будучи сдержаны остатками феодализма.

В Германии и России видим мы ярчайший пример прогрессивистских монархий. И если пример Германии вдохновил Россию, то уже её пример на наших глазах поднимает знамя прогресса во многих монархиях Европы и даже в Азии. После Великой войны в Европе республиками остались только Швейцария и Сан-Марино, но дело демократии и прогресса побеждает и при монархиях.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. ДОМ ИМПЕРИИ. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 5 мая 1920 года

– Итак, мы отложили нашу партию в шахматы. Появились ли за это время новые идеи, Хирохито-кун?

Мой гость поклонился в традиционном японском поклоне. Честно говоря, я до сих пор путаюсь в сложном ритуале японских церемоний, но суть была понятна даже мне. Всё было вежливо-сложно.

– Да, Михаир-сэмпай. Думаю, что некоторые ходы могут быть разыграны ручше.

Киваю, как старший.

– Тогда вам слово, Хирохито-кун. Я хочу услышать ваше мнение, прежде чем высказать своё.

Тот сделал ход. Я, задумавшись, сделал ход в ответ.

– Итак?

Задумчивый взгляд на партию.

– Я поручир сведения из Токио. Мы не готовы уступать. Мы готовы к войне.

Киваю.

– Это прискорбно.

Ход. Ответный ход.

– Я не хочу войны между нами, Михаир-сэмпай.

– Я тоже не хочу, Хирохито-кун. Но что мы можем предложить нашим народам?

– Война будет тяжерой. К радости наших врагов, многие из которых заявряют о себе, как о наших союзниках. Мы потеряем Южную Маньчжурию и Корею. Россия потеряет Сахарин и Камчатку. Возможно, и Врадивосток.

– Но это не точно.