В другой жизни Алек был бы сейчас у двери, ожидая момента, чтобы сопроводить меня к нашей машине для побега. Он нашёл бы способ проникнуть в комнату и попытался бы спасти меня. Но Алека нет у двери — его даже нет в отеле — и некому спасти меня, кроме меня самой.

Я оборачиваюсь, отчаянно осматриваю комнату в поисках охотничьего ружья отца. Оно должно быть где-то здесь. Где бы ещё Лон нашёл его?

— Что-то ищешь? — спрашивает он, снова появляясь передо мной.

Я снова бегу к двери, на этот раз, добираясь туда раньше, чем он успевает меня остановить. Но когда я пытаюсь открыть дверь, она не поддается.

Лон хихикает.

— Полагаю, есть некоторые преимущества в том, чтобы застрять в этих стенах. Каждый подчиняется моей воле.

Его образ расплывается. В одну секунду он на другом конце комнаты от меня, а в следующую — прямо передо мной. Его руки сжимают моё горло, толкая меня к двери. Его глаза безумны, кровь капает с виска на ресницы, но его голос смертельно спокоен, когда он шепчет:

— Я никогда не позволю ему заполучить тебя.

Я сильно ударяю коленом ему между ног. Он наклоняется вперёд от боли, его пальцы разжимаются ровно настолько, чтобы я смогла вывернуться из его хватки.

Я врываюсь в комнату Бенни. Он всегда оставляет окна открытыми. Есть шанс, что я смогу проскользнуть через одно из них, и если я повисну на выступе, падение будет не таким сильным…

Но Лон уже там, он вцепляется в мои волосы и швыряет меня на пол. Я врезаюсь в световой короб Бенни, как всегда пылающий. Он всегда забывал задуть свечу. Световой короб катится по полу, отбрасывая на стены головокружительные круги в виде полумесяцев и Полярных звёзд.

— Ты научилась некоторым новым трюкам в этой жизни, Аурелия, — говорит он. — Отдаю тебе должное. Сейчас ты ещё больший боец, чем была тогда.

Я пытаюсь подняться, но Лон наносит мне удар ногой в рёбра, сбивая меня с ног. Раскалённая добела боль пронзает мой бок. Я сворачиваюсь калачиком в позе эмбриона, когда он снова бьёт ногой. Дым окрашивает воздух, и каким-то отстранённым образом я понимаю, насколько неуместен этот запах в отеле, где запрещено использовать открытое пламя.

«Ты должна встать, — говорю я себе. — Ты не можешь позволить ему победить. Вставай, вставай, вставай…»

Лон замахивается ногой, желая ударить снова, но я откатываюсь в сторону и вскакиваю на ноги. Я вскрикиваю, когда боль в боку усиливается. Лон преследует меня, но я не смотрю на него. Шар оранжевого пламени вспыхивает позади него, поднимаясь по занавескам.