Марию я обнаружил там, где и рассчитывал. В её палатке. Вот только занималась она сейчас отнюдь не техникой. И судя по довольно эмоциональному голосу говорящего с ней человека, он уже давно пытался убедить девушку. Кстати, голос мне был хорошо знаком. Костя собственной персоной.

— ... подумай сама! — воскликнул он. — Его не должно быть здесь! Это знаешь ты, это знает весь лагерь. Таким, как он, здесь не место.

«Ну надо же, похоже, речь-то идёт сейчас обо мне», — я усмехнулся, остановившись возле палатки Маши.

С Костей я столкнулся, кажется, на первый или второй день своего пребывания в экспедиции. Этот парень тогда закатил знатный скандал, рассказывая, что я мошенник и являюсь первокурсником. Такой ор поднял, что пришлось вмешаться Марии и одному из старших магов семьи Заславских. И вот сейчас он, видимо, пытается уговорить Марию меня отправить обратно. Его откровенная враждебность ко мне начинает уже откровенно раздражать.

— Андрей здесь, и всё согласовано, — спокойный, даже скорее ледяной голос девушки прервал поток слов Кости. — Я это сказала тебе в первый наш разговор и повторю ещё раз. А теперь прошу удалиться из моей палатки, повторять я не буду.

Я ощутил, как в голосе Маши появились стальные нотки, а природная энергия всколыхнулась, явно демонстрируя внутренний гнев девушки

— Ладно, хорошо. Но я прошу тебя быть с ним внимательным, этот мошенник говорит одно, а думает другое. Ему нельзя доверять!

«Ну надо же, и это говорит эмпат. Видимо, я всё-таки перегнул палку тогда при первой нашей встречи. Знал бы только заранее, что такие люди существуют в этом мире, и можно было бы обойтись без этих проблем...»

Полог палатки колыхнулся, и я нос к носу столкнулся с Костей, выходящем из неё. В его глазах вначале появилось удивление, которое уже через миг переменилось на злость.

— Подслушиваешь?! — угрожающе спросил он.

— И думать не смею, — честно ответил ему, стараясь подавить свою обычную усмешку. Молодое тело каждый раз пыталось провернуть что-то такое. В прошлом мире я всегда гордился своей невозмутимостью, а здесь оставаться спокойным получалось далеко не всегда. Видимо, внутри меня всё же усмешка осталась, так как эмпат вдруг покраснел, точно помидор. В его глаза злость сменилась яростью, а сам он медленно потянулся к клинку на поясе. В экспедиции такие носили почти все аристократы. Но рука почти мгновенно замерла, Костя хоть и был зол, но идиотом не являлся, помня о том, какое наказание может быть за конфликт в экспедиции.

— Ты пожалеешь об этом, — наконец, заявил он и, не объясняя, о чём я там могу жалеть, направился прочь.