– У Уильяма всегда была слабость. Вина, гложущая его за то, что обратил тебя. И вот на его пути появился новый камень. Споткнется ли он снова?

Амелия фыркнула.

– От твоих игр разума у меня болит голова. Расскажи мне, что ты задумал, или же сменим тему.

– Ты все еще любишь его?

– Ты знаешь, что нет, я люблю только тебя! – сказала она с горящими глазами.

– Как бы мне хотелось верить тебе.

– Я доказывала тебе это много раз… и разными способами, – промурлыкала она.

– Если твои чувства к нему испортят мои планы…

– Я бы никогда не предала тебя, ты же знаешь.

– Неужели? – некоторое время они смотрели друг на друга. Обстановка резко изменилась не в лучшую сторону. Он деланно улыбнулся. – Да, конечно, я знаю. Ты не настолько глупа, чтобы рисковать жизнью из ревности.

– Ревности?

– К твоему сведению есть одна женщина, человек. И кажется, твой муженек проявляет к ней особый интерес, настолько, что стал ее защитником. – Вампир театрально вздохнул. – А может быть, и не только защитником, говорят, она красива и аппетитна. – Он остановился, наблюдая за лицом Амелии, с каждым его словом оно все сильнее бледнело и искажалось. – Я воспользуюсь этими его чувствами к ней и угрызениями совести, которые он все еще питает по отношению к тебе. И заставлю его беспрекословно подчиняться мне.

– Я в этом уверена. Ты всегда получаешь то, к чему стремишься, – ответила Амелия. Она пыталась сохранять спокойствие, хотя ее тело превратилось в бомбу, готовую взорваться. Ярость растекалась по венам Амелии, превращая кровь в огненную лаву. Она поднялась на ноги. – Теперь, с твоего разрешения…

– Ты уходишь? – недоверчиво спросил он.

– Да, мне нужно выпить что-нибудь попрохладнее, чем кровь из бутылки. Она отвратительна.

Амелия неторопливо вышла из комнаты, зная, что он наблюдает за ней. Вампир по-прежнему не доверял девушке, но ей было плевать. Она никогда не нуждалась ни в ком, тем более в мужчине.

Она шла по коридорам, стены которых были увешаны старинными картинами в рамах из черного и красного дерева, тяжелыми драпировками из бархата и дамасского шелка, защищавшими от проникновения дневного света. Амелия остановилась перед одним из зашторенных окон и рывков отдернула ткань. Открыв окно, она выглянула, вдыхая прохладный предрассветный воздух.

Ей нужно было успокоиться. И начать действовать, не вызывая подозрений.

Когда Амелии наконец удалось прийти в себя, она спустилась в подвальные помещения и рывком открыла дверь.

– Собирайся, Эндрю, мы уходим, – сказала она мужчине, отдыхавшему на черном кожаном диване в объятиях молодой женщины.