Дантис помог Рагнарсону встать на ноги.

– Мой конец был близок. Майкл, разберись с солдатами.

– Но…

– Ладно. Я сам это сделаю. – И поддерживаемый с двух сторон Непантой и Требилкоком, он принялся резать глотки поверженным недругам, приговаривая: – Не понимаю тебя, Майкл. Война – не выпивка и не юбки. И не игра в шахматы. В ней, если хочешь выжить, ты должен быть более жестоким, чем твой противник. Нельзя оставлять живых врагов у себя в тылу.

Рагнарсон застонал, и Непанта размяла ему шею.

– Посмотрите в окно. Есть там кто-нибудь? Через минуту на нас нападет целая армия.

Дантис перегнулся через подоконник и прокричал: – Никого нет! Драка идет в дальнем конце улицы.

– Ты и Майкл, быстро баррикадируйте дверь. Нет! Отпустите меня. Со мной все в порядке. Я попытаюсь спустить Непанту вниз.

– Постой! – запротестовала она. – А как же Этриан?

У Браги все болело, что не делало его более терпеливым.

– Что я, по-твоему, должен делать? Прежде всего нам, следует отсюда выбраться, а уж потом беспокоиться об Этриане.

Непанта не соглашалась, но Рагнарсон не обращал на её причитания никакого внимания; из коридора уже доносился шум. В тот момент, когда он сбросил вниз конец веревки, скрученной из разорванных одеял, под окнами появился отряд Марена Димура.

– Эй вы! Стойте! Это я – маршал! Арал, дай-ка мне лампу. – Осветив себе лицо, он прокричал: – Держите конец там, внизу, и не позволяйте никому приближаться!

К отряду Марена Димура присоединились несколько лучников-вессонов. Они, образовав оборонительное кольцо, стали внимательно вглядываться в темноту.

– Непанта, шагай сюда!

Женщина повиновалась, не переставая при этом жаловаться. Браги повернулся к ней спиной и распорядился: – Обними меня за шею и держись крепче.

– Позвольте мне спустить ее, – вмешался Дантис.

– Справлюсь. Мой жизненный путь еще не приближается к концу.

Он не стал снимать перевязь, хотя и помнил о том, какую опасность представлял при подъеме болтающийся сзади меч.

Спуск оказался столь же трудным. Уже на половине пути Браги клял себя за то, что не поступился гордостью и не передал Непанту на попечение Арала.