— Есть у кого теле... — хотел спросить я, но вспомнил про тот, что дала мне Анна.

Достав и объединив телефон и карту памяти, я нашёл на ней несколько фоток и одно видео.

— Что там? Порнушка? — нетерпеливо спросил Сухой.

— Ага, зоофилия.

— Ништя-а-ак, — протянул он.

На первом фото я увидел родного брата Татьяны — моей бывшей. Я давно его не видел, он пропал ещё за пару месяцев до того, как всё это началось. На фотографии он был закован в наручники и одет в неприметную форму, скорее всего, массового производства для рабочих или даже заключённых. Из-за наручников я подумал, что он под арестом или в тюрьме, хотя буйным или неадекватным я его назвать не могу.

На следующей фотографии, он выглядел уже гораздо хуже. Слегка впалые щёки, грязные засаленные волосы, мешки под глазами. Одежда тоже слегка износилась. Разница во времени между фотками ровно две недели. Это что же с ним делали?

На третье фото смотреть уже было, откровенно говоря, тяжело. Кирилл на них был уже больше похож на зомби. Весь бледный, с обвисшей кожей и частично выпавшими волосами. От мышц на руках ничего не осталось, как и от надежды во взгляде. Так же пропала его одежда и наручники. На фото он был в одних трусах и сидел на полу, забившись в угол.

Дальше смотреть фотки я откровенно побоялся и включил видео, где на первом заглавном слайде было лицо Тани, тянущейся к телефону перед собой.

— Привет, Никита, — начала она запись с тревогой в голосе. — Если ты ещё жив, я попробую тебе объяснить, что вообще произошло. Ты, наверное, думаешь, что я хотела тебя отравить и оставила на столе стакан с ядом. Но всё не так. Конечно, на слово ты мне не поверишь, поэтому я оставила тебе эти фото в доказательство. Кирилл пропал два месяца назад. Почти сразу со мной связались его похитители и потребовали сотрудничать. В полицию обращаться было бесполезно. Как только я называла свою фамилию, меня посылали, кладя трубку, а когда я пришла в участок, то меня и вовсе вывели из него, как сумасшедшую.

— О чём она говорит? — спросил вдруг Сухой.

— Цыц!

— Они требовали от меня образцы крови из донорского центра, где я работала. Только не простые, а четвёртой группы. Как у меня и у тебя. Не знаю, почему они сами их не брали, с такими связями и возможностями. Точнее, не знала, до последнего. Образцы они использовали для опытов, как и Кирилла. Каждую неделю они присылали его фото, где ему становилось всё хуже, а потом... Ты сам видел, что они с ним сделали. Я не могла тебе ничего рассказать, иначе они бы забрали и тебя. Я, наоборот, старалась от тебя отдалиться. Задерживалась на работе, иногда ночевала у мамы. Ты, наверное, думал, что я нашла другого. Я этого и добивалась.